— Будьте осторожны, чтобы не помять его. Когда они высыхают, становятся ужасно хрупкими.
Когда он наклонился, она положила ему на ладонь стебелек клевера с четырьмя листочками.
— Это на счастье, — объяснила она, видя, что он не понимает. — Я нашла его сегодня утром и хотела бы, чтобы он был у вас в пути и на скачках.
Смущение и разочарование отразились на его лице.
— Вы не передумали насчет поездки?
— Вовсе нет! Я только хотела, чтобы у вас все прошло удачно. — Она засмеялась, и глаза ее озорно блеснули. — Мы, картежники, народ суеверный.
Он с улыбкой ответил:
— Как и мы, игроки на скачках. Вы знаете, почему на дверях каждой конюшни прибита подкова?
Она кивнула.
— Рогами вверх, чтобы поймать и удержать счастье. Пэдди объяснял мне.
— Так скажите мне, есть у вас какой-нибудь амулет, с которым вы садитесь за карточный стол?
Она застенчиво улыбнулась:
— Да, у меня есть золотая монетка на счастье из моего самого первого выигрыша. Она у меня всегда с собой, где бы я ни была. Это дает мне уверенность, что я никогда не останусь совсем без денег.
— Где бы вы ни были? — заинтересовался он. — Даже сейчас?
Она кивнула:
— Даже сейчас.
— Где вы храните ее? Наверное, не в туфле.
Пристально глядя на нее, он опустился на колени и склонился над ней.
— Наверное где-нибудь глубоко за корсажем? — Его всегда удивляло, что такие вещи заставляли ее краснеть. Он был уверен, что девичья застенчивость тут ни при чем, и терялся в догадках.
— Вы покажете мне ее, Аманда? — тихо спросил он. — Можно мне подержать ее в руках, согретую на вашей груди?
Боже, почему она становилась такой слабой, будто бескостной, когда он смотрел на нее так? Почему вся она начинала трепетать, как лист на ветру? Сами собой, ее руки прижались к груди, но он отвел их в сторону.
— Нет. Дайте мне сделать это. Я хочу сам отыскать ее.
Одну за другой его ловкие пальцы расстегивали маленькие перламутровые пуговички на ее блузке, а глаза неотрывно смотрели на нее. И когда лишь кружевная сорочка скрывала ее груди с розовыми сосками, он мягко заставил ее опуститься на траву.
Легчайшими прикосновениями, медленно, будто желая растянуть эти мгновения, он расстегивал кружева, но вдруг не в силах сдерживаться, сдернул сорочку, обнажив наконец ее груди. И там, на левой лежала монетка, поднимаясь и опускаясь в такт ее частому дыханию.
Его дыхание обжигало ей грудь, заставляя ее напрягаться еще больше, как бы прося его прикосновения.
— О, пожалуйста, — простонала она, обняв руками его голову и плотнее прижав его губы к своей груди. — Пожалуйста…
Она громко вздохнула, когда его горячий влажный рот достиг своей цели, и он, обхватив сосок губами, стал погружать его все глубже и глубже в горячий рот. Мир закружился вокруг нее, дыхание ее участилось, и ей хотелось теперь только сильнее прижаться к нему. Его руки гладили ее живот, бедра, и он чувствовал, как бьется ее сердце, когда он нежно ласкал ее губы.