Когда они остались одни, посланник сказал Генриху:
— Ваше Величество, у меня для вас сообщение от моего господина, короля Франции. Он хочет предупредить вас, что король Фердинанд возобновил перемирие, заключенное им с Францией, и что вместе с ним император Максимилиан.
— Не может быть! — воскликнул Генрих.— Должно быть, это неправда.
— Ваше Величество скоро услышит этому подтверждение,— сказал посланник.— Но, желая вас подготовить и показать вам свое желание быть вам другом, мой господин решил сообщить вам об этом, как только было подписано перемирие.
На висках у Генриха вздулись вены, лицо его побагровело, и он закричал:
— Изменники! Клянусь честью, я за это отомщу. Вот уж действительно мои друзья! Оба подлые предатели. Они пожалеют, если то, что вы говорите, правда. Но если это ложь... то тогда пожалеете вы.
— Я говорю правду, Ваше Величество.
— Клянусь честью! — вскричал Генрих и широкими шагами вышел из своих покоев; стремительно ворвавшись в кабинет Уолси, он сообщил ему новость.
Уолси, который уже был к этому готов, воспринял новость довольно спокойно.
— Что теперь? — потребовал Генрих.
— Теперь нам известно, что представляют собой наши ложные друзья.
— Это не поможет нам завоевать Францию.
— Ваше Величество несомненно решит, что этот план следует на некоторое время отложить.
Глаза короля загорелись гневом, и в эти минуты он был похож на раздраженного мальчишку, которого лишили желанной игрушки.
— Ваше Величество, что еще сообщил посланник?
— Что еще? Разве этого недостаточно?
— Действительно, достаточно, сир. Но мне подумалось, что, быть может, король Франции, проявив таким образом свою дружбу, хочет оказать нам и другие знаки.
Генрих, по-видимому, был в замешательстве.
— Не могли бы вы, Ваше Величество, призвать посланника обратно? Может быть, несколько деликатных вопросов, заданных Вашим Величеством с вашим обычным искусством, помогут как-то прояснить, что на уме у короля Франции.
— Что такое вы говорите? Вы считаете для меня возможным стать союзником короля Франции!
— Ваше Величество, другие европейские державы доказали, что они вам не друзья.
— Ей-богу, это так.
— И Ваше Величество, знаю, теперь говорит себе, что нисколько не вредно выслушать то, что может сообщить этот француз.
— Пошлите за ним,— прорычал Генрих. Вскоре посланник стоял перед ними. Уолси сказал:
— Ваше Величество желает, чтобы я поговорил о тех вопросах, что вы мне разъяснили?
— Говорите,— сказал Генрих.
— Как представляется, поводом для этого сообщения послужило чувство дружбы, которое испытывает король Франции к своему английскому собрату.