Худшие опасения Романа оправдались. Поняв это, слез он с коня и присел на ближайший пенек думу горькую думать.
– Эй, ты кто таков? – вдруг раздался сзади скрипучий старческий голос.
Роман обернулся. В нескольких шагах, нацелив в спину ему острую стрелу, стоял совершенно уже поседевший и сгорбившийся дед Макар.
– Дед! – заорал Роман. – Здорово, старый! Ты живой, дед!
– Я-то живой... – с опаской, ответил старик, – Чего мне сделается? А ты, витязь, чего здесь делаешь? Аль потерял кого?
– Да ты никак не узнаешь меня, дедушка Макар!
– Знать тебя не знаю и вижу в первый раз! – пробурчал тот в ответ.
– Да нет же, старый! Знаешь ты меня, только запамятовал! Я Роман!
– Память у меня крепкая, не чета иным молодым, а никаких Романов я знать не знаю, – продолжал упорствовать старик.
– Да как же так! – воскликнул Роман. – Ведь, почитай, все детство ты меня нянчил, родителям моим служил верою и правдою!
– Лишь одни хозяева были у меня, да и те давно в могиле! – возразил старик.
– Неправда! Мать мою никто не хоронил и, даст Бог, жива она!
– Ты ли это, Роман? – осторожно спросил старик, когда осознал он смысл услышанного.
– Я, дедушка!
– Откуда же взялся ты? Мы-то уж тебя много лет за мертвого почитаем и молимся за чистую душу твою.
– А зря, дед! То есть, не зря, конечно... спасибо вам. Как видишь, жив я и нахожусь в полном здравии. Ты скажи мне лучше, остался ли еще кто жив из тех, кто жил в лесной деревне, когда уходил я оттуда?
– Почитай что все живы остались. Вот только Ваську рябого несколько годин назад бревном придавило, да старуха Прана померла прошлою весною... А остальные живы, помаленьку...
– Да где же они все?
– Как где? В деревне, надо думать... Это я здесь по нескольку дней живу – охочусь...
– Так был я на месте деревни – головешки там одни, пепелище, полынью поросшее.
– Эх, милый мой, давно ты в родных местах-то не был! – вздохнул старик. – Деревню на прежнем месте решили боле не строить – не тревожить грустную память, а отстроились по ту сторону холма, возле Студеного ручья.
– Скажи, дед, а брат с сестрой мои живы ли? – затаив дыханье, спросил Роман.
– Живы, живы, – закивал головой старик, отчего седые его волосы встали торчком. – Уж взрослые совсем стали. Когда ты пропал, они ведь совсем крохами были, а теперь им уж по десять годков! Рада, прислужница ваша верная, их вырастила да выходила. Они ее за родную матушку почитают, потому как настоящей-то почти и не помнят.
– А меня? – не удержался Роман.
– Ишь чего захотел! – фыркнул дед. – Столько лет носило тебя незнамо где, а теперь хочешь ты, чтобы брат с сестрой, коих оставил во младенчестве, тебя вспоминали! Знают они, конечно, что был у них старший брат, да думают, как и все, что сгинул он незнамо где...