Занавес, и снова двадцатиминутный перерыв между актами. «Это представление не кончится и за четыре часа», — подумал Рик, в то же время желая как можно дольше смотреть на Дездемону.
В третьем акте она сделала несколько выходов, и ее не освистали. Тем временем развивались побочные сюжетные линии, а Отелло продолжал прислушиваться к нашептываниям плохих парней и все больше убеждал себя, что должен убить свою прелестную жену. После девятой или десятой сцены акт закончился, и наступило время очередного перерыва.
Четвертый акт начался сценой в спальне Дездемоны. Отелло убил супругу, но тут же понял, что та оставалась ему верна. Обезумевший от горя, но по-прежнему способный восхитительно петь, он вытащил впечатляющих размеров кинжал и заколол себя. Рухнул на труп жены, три раза ее поцеловал и живописно скончался. Рик следил за действием, но редко отрывал взгляд от Габриэллы Баллини.
Через четыре часа после начала спектакля он поднялся с остальными зрителями и вежливо хлопал, вызывая на поклон актеров. Когда появилась Дездемона, ее опять освистали, на сей раз еще громче. Это вызвало негодование среди сидевших в партере и персональных ложах. В воздух взмыли кулаки, зрители красноречиво жестикулировали, осуждая расположившихся на дешевых местах недовольных. Те засвистели еще пронзительнее, и бедной Габриэлле Баллини пришлось кланяться, смущенно улыбаться и делать вид, будто она ничего не слышит.
Рик восхищался ее мужеством и любовался красотой.
До этого он считал, что самые крутые — болельщики в Филадельфии.
Столовая в палаццо Брункардо оказалась больше, чем вся квартира Рика. На ужин пришло еще с полдюжины приятелей хозяина. Все были под впечатлением оперы и возбужденно обсуждали спектакль. Гости без умолку тараторили по-итальянски, и даже Сэм, единственный, кроме Рика, американец в компании, был оживлен не меньше остальных.
Рик улыбался и старался демонстрировать те же чувства, что и итальянцы. Доброжелательный слуга то и дело подливал ему вино, и не успели подать второе блюдо, как он поплыл. И думал только о Габриэлле — миниатюрной певице, не признанной зрителями.
Она, должно быть, в отчаянии, уничтожена, готова наложить на себя руки! Петь так прекрасно и с таким чувством, и в итоге быть отвергнутой! Вот он действительно всегда заслуживал, когда его освистывали. Но Габриэлла — совсем иное дело!
До конца сезона оставалось еще два спектакля. И Рик, под действием вина и мыслей о девушке, задумал невероятное: каким-то образом добыть билет и еще раз сходить на «Отелло».