Йодль провел совещание по возможности кратко. Группу армий «Запад» [т. е. соединения под командованием главнокомандующего фельдмаршала Кессельринга] уже оттеснили на юге Германии из Тюрингии в Гарц, бои велись в Веймаре, Готе, Швайнефурте и т. д.; на севере Германии войска были отброшены к Эльбе и в район южнее Гамбурга.
В конце совещания я попросил фюрера поговорить со мной в присутствии одного Йодля. Дальше откладывать принятие решения было уже нельзя: до того как Берлин станет ареной для уличных боев за каждый дом, мы должны либо предложить капитуляцию, либо ночью на самолетах бежать в Берхтесгаден и оттуда начать вести переговоры о капитуляции. Я выпроводил всех из кабинета и оказался наедине с Гитлером, поскольку Йодля в этот момент вызвали к телефону. И как это было часто в моей жизни, Гитлер прервал меня на первых же словах и сказал: «Я уже знаю, что вы скажете мне: «Решение нужно принять немедленно!» И я уже принял решение: я больше никогда не покину Берлин; я буду защищать город до последнего вздоха. Либо я буду руководить битвой за столицу рейха – если Венк сможет удержать американцев за моей спиной и отбросит их назад к Эльбе, – либо я погибну в Берлине вместе со своими солдатами, сражаясь за этот символ рейха!»
Я резко возразил ему, что это сумасшествие и что в подобной ситуации я вынужден потребовать, чтобы он этой же ночью вылетел в Берхтесгаден, чтобы и дальше продолжать руководить рейхом и вооруженными силами, что нельзя гарантировать в Берлине, где связь может быть потеряна в любой момент.
Фюрер объяснил: «Ничто не мешает вам немедленно вылететь в Берхтесгаден. На самом деле, я приказываю вам сделать это. Но я сам собираюсь остаться в Берлине. Я уже объявил об этом по радио час назад германскому народу и столице рейха. И я не намереваюсь брать свои слова назад».
В этот момент вошел Йодль. В его присутствии я заявил, что ни в коем случае не полечу в Берхтесгаден без него [Гитлера], это не обсуждается. Вопрос теперь стоит не только об обороне или потере Берлина, а о командовании всеми вооруженными силами на всех фронтах, чего нельзя будет сделать из рейхсканцелярии, если обстановка в столице ухудшится еще больше. Йодль горячо поддержал меня и сказал, что если их связь с югом будет полностью разорвана – а большой кабель в Тюрингском лесу был уже перерезан, – тогда не будет никакой возможности руководить действиями групп армий [«Центр»] Шернера, [«Юг»] Рендулича, на Балканах [на северо-западе Хорватии], в Италии [на юго-западе, группой армий «С», под командованием генерал-полковника фон Виттинхоф-Шееля] и на западе [под командованием фельдмаршала Кессельринга]; поскольку одной радиосвязи недостаточно. Разделенную командную структуру нужно было реализовывать немедленно, и фюрер должен, как и было запланировано, вылететь в Берхтесгаден, чтобы остаться у командования.