Занавески в детской были опущены, но даже сквозь них было видно, какая сегодня чудесная погода: настоящий летний день. На солнце примерно тридцать, в тени прохладнее. Тридцать градусов, а Лайле было холодно. Руки дочери слегка дрожали и слабо цеплялись за простыни, а потом вдруг, совершенно внезапно, ее тельце стало тяжелым, как камень, и бледным, как утреннее небо. Лайла вскрикнула всего один раз, но этот крик мог разрезать стекло, мог прорваться даже сквозь время.
— О, пожалуйста, — прошептала Лайла, крепко, до боли в пальцах, сжимая телефонную трубку.
Оператор повторил номер ее телефона и спросил домашний адрес. Она не помнила, и тогда оператор нашел его сам. Трубка выпала из рук Лайлы, перед глазами все поплыло и закачалось. Легкие, глаза, уши — все перестало ее слушаться. Лайла бросилась во двор, чтобы глотнуть воздуха. Улитки уже выползли на керамические плитки внутреннего дворика, но Лайла шагала прямо по ним, и раковины трещали и крошились у нее под ногами. Голова раскалывалась от боли, отдающейся в висках. Лайла почувствовала, что падает. Раньше она считала, что даже падать нужно красиво, а потому отчаянно пыталась устоять на ногах, чтобы не лежать на земле бесформенной кучей.
В тот вечер состоялось последнее занятие в классе Ламаса. Закончив упражнения по дыхательной гимнастике, ученики отправились смотреть учебный фильм. Как только в зале погас свет, Рей закрыла глаза. Ричард взял ее за руку, и все же оба отвели глаза от экрана, на котором муж принимал роды у своей жены.
Позже, когда они подошли к автостоянке, Рей, пошарив в сумочке, не нашла ключей от машины.
— О, черт! — выругалась она и опустилась прямо на тротуар.
— Вы ведь не хотите, чтобы я был вашим тренером? — спросил Ричард.
— Ну почему же, хочу, — ответила Рей, не глядя на него.
Обнаружив ключи на дне сумочки, она нервно крутила их на пальце. Ричард мягко взял ее за руку.
— Головная боль, — объяснил он. — Знаете, вам лучше обратиться к Лайле.
— Ну, она вряд ли захочет мне помочь.
— Но можно ведь хотя бы попробовать с ней поговорить, — сказал Ричард и, поймав взгляд Рей, добавил: — Сейчас ей очень нужно, чтобы рядом кто-то был. Но не я.
— Я уже пыталась с ней говорить, — призналась Рей. — Она мне даже дверь не открыла.
Ричард встал и помог подняться Рей. Было уже поздно, и все ученики класса Ламаса разъехались по домам.
— Хочу, чтобы вы знали. Я вовсе не чувствую себя обиженным, — сказал Ричард.
— А я и не думала вас обижать, — ответила Рей и, взглянув на Ричарда, вымученно улыбнулась: — Ну, вообще-то вы правы. Я предпочла бы работать с женщиной.