Русичи сняли одежду и кольчуги с убитых ливонцев, велев местным смердам зарыть трупы врагов где-нибудь подальше от села в общей яме.
Затем отряд Славуты Никитича вернулся в основной русский стан.
Пленные немцы держались смело и надменно, не сказав ни слова о гарнизоне крепости, о внутреннем распорядке караулов, о количестве угнанных у смердов лошадей и коров.
– Как ты хочешь использовать пленников, ведь они отказываются помогать нам даже в обмен на сохранение жизни, – обратился к Бедославу Александр Ярославич. – Рыцарь и слуги его, оказавшись у ворот крепости вместе с нашими переодетыми воинами, молчать явно не станут. Они выдадут наш хитрый замысел, и немецкая стража поднимет тревогу.
– Не беспокойся, княже, – сказал Бедослав. – Я сделаю так, что эти упрямые пленники поневоле помогут нам.
Двадцать семь переславских дружинников переоделись в немецкое платье, облачились во вражеские кольчуги и шлемы. Во главе этих смельчаков был поставлен Бедослав, как единственный в русском войске, кто знает внутреннее расположение крепости, а также знает в лицо многих ливонских стражников и к тому же владеет немецким языком. Оказался в этом отряде и Семен Куница.
По приказу Бедослава, двум пленным оруженосцам вырвали язык, чтобы те не смогли произнести ни слова. Пленному рыцарю Бедослав сам зашил рот тонкими нитками из овечьих сухожилий.
– Ну вот, герр Герхард, крикнуть ты теперь не сможешь, а мычать можешь сколько угодно! – проговорил Бедослав, смазывая зашитый рот знатного немца барсучьим салом. – Что, хитро я придумал, а? Издали и не разобрать будет, что рот у тебя зашит. Зато стража ливонская сразу тебя узнает и ворота откроет. – Бедослав похлопал немца по щеке. – Ну, не сверкай очами-то, не сверкай! Ишь, как рассердился! Наперед знай, барон, каково за чужим добром ходить!
Плечистый Герхард изо всех сил пытался разорвать ремни, которыми были связаны его руки, но у него ничего не получалось. От натуги на лбу у знатного немца обозначились глубокие морщины, а на скулах перекатывались желваки. Глухая ярость клокотала в нем, подобно раскаленной лаве во чреве вулкана!
– Немчин-то не на шутку разъярился! – промолвил Семен Куница, переглянувшись с Бедославом. – Силищи в нем немало! Коль он разорвет путы, совладаем ли мы с ним даже вдвоем?
– А ну-ка, привяжи этого сукина сына к сосне, да веревку возьми подлиннее! – сказал Бедослав Семену. – Пусть он всю ночь у сосны стоит, авось прыти-то поубавится!
Семен живо исполнил повеление Бедослава, обмотав пленного барона, прислоненного к дереву, веревкой от плеч до колен.