Вторая отдушина - флирт с Катей и Настей. Впрочем, последнее было совсем не серьезно, и воспринималось только как шутка. В отличии от этого, роман с Екатериной Васильевной проходит по всем канонам жанра, только чудовищно медленно. Не знаю, или девушка такая попалось, или эпоха сильно неудачная.
Вроде все как положено, дыхание уже срывается, и соски условно-видны даже из-под брони кружавчиков советского бюстгальтера, по ложбинке спины, той, что чуть ниже талии, покатился легкий и влажный пар ожидания… Но при этом, как кульминация, твердое «нельзя». Не то, что на самом деле можно и нужно, а именно отказ, с легкой истерикой и схлапыванием в кокон нечувствительности.
Пробовал под коньячок. Хороший, хоть я не специалист, но в будущем за подобный от ста баксов за поллитра, не меньше. Похоже на Мартель, но точно не он. Выяснять у официантки название поленился. Все равно не помогло безотказное средство, снимающее тормоза даже с совестливых замужних конформисток. Может в самом деле на Настю переключиться?
… Вспомнил Элат на майских праздниках. Как недавно это было, и как далеко стало. Мы столкнулись с Ней на глубине метров пяти, у Моисея. Нет ничего забавнее разглядывания девушки в воде, когда она практически беззащитна под ниточками купальника, и ничего не может сказать в загубник трубки. Несколько секунд, и мы выныриваем рядом. Встаю вертикально, чуть подрабатывая ластами, сдвигаю маску вверх, самое время извиняться-знакомиться, и чуть не вплотную вижу красивое улыбающееся лицо под черной гривой мокрых волос, - шолом! - такое мягкое-мягкое, через первую «э» и вторую «е».
Она, удивительно для израилитянки, ни слова не понимает по-русски. Я ничего не смыслю в иврите. Но это не мешает нам следующий час нырять у рифа взявшись за руки, и не только. Потом долго гуляем по твердой полосе прибоя, обходя не в меру ретивых игроков в мяч, и разговариваем на жуткой английской тарабарщине. Накатывает вечер, ужинаем в Дане с билькаровски розовым брютом, а я даже не знаю, откуда она. Но под Ее топиком и легкими шортами нет ничего, мокрый, смятый в кулачок купальник лежит в маленькой спортивной сумочке. Это заводит сильнее, чем красномельничный канкан.
Он так и остался на своем месте, когда мы свалились в джакузи на открытой террасе. Пара стошекельных бумажек легко отворила двери в закрытый на ночь уголок отельского фитнесзала. Остались только яркие ночные звезды, пенящаяся вода и наши сплетающиеся тела. Ооуууу! Кровать номера меня в ту ночь не дождалась, проснулся в куче огромных белых полотенец, в которую мы упали под утро. Она уже ушла… Не знаю, как Ее зовут. Она не знает моего имени.