Лишь оказавшись в ином измерении, Гарвадж осознал, насколько оно неуютно для существа, привыкшего купаться в ласковых апейронных струях. Столь кардинальная смена среды обитания отрицательно сказалось на самочувствии некоторых членов экипажей. Были отмечены попытки суицида, особенно среди боевых магов, наиболее сильно переживавших непривычный дефицит магической эманации. Постепенно шедды привыкли к изменившимся условиям и более не падали в обморок от одной лишь мысли, что навсегда останутся в этом неуютном месте.
Убедившись в том, что во вверенном ему хозяйстве все более или менее благополучно, Гарвадж Гхалурн отдал приказ всем бортам немедленно двигаться к третьей планете звезды, в системе которой оказался его флот. Затем велел подать пару бочонков вина из ягод гоху и вместе с бывшим учителем на целые сутки уединился в своих апартаментах, чтобы неспешно обсудить кое-какие моменты касательно предстоящей операции.
* * *
Закария Бен Варнава, Верховный маг Земли, беспокойно сновал взад-вперед по зимнему саду одной из своих резиденций, коих у него было превеликое множество, и не только на Земле. Вообще-то с некоторых пор Владыка Владык предпочитал находиться именно в этом месте, поскольку, по его глубокому убеждению, лишь здесь он чувствовал себя хотя бы в относительной безопасности.
Патриарху было около двух тысяч лет, но, несмотря на столь почтенный возраст, он не подрастерял жажду к жизни, возможно потому, что всю свою необычайно долгую жизнь не переставал бояться. Занесенный некогда над головой иудейского мальчика гладиус римского легионера сыграл с будущим Архонтом злую шутку – на всю оставшуюся жизнь вселил в его душу непреходящее чувство панического страха.
Стоит отметить, что Закария, при исключительном уме и феноменальной изворотливости, обладал удивительной способностью изыскивать фобии там, где другой человек при всем желании обнаружить таковые неспособен. Сначала до колик в животе и дрожи в руках он боялся римлян, разрушивших его горячо любимую родину и заставивших евреев рассеяться по всему белому свету. Живя в Риме под крылом горячо любимого учителя, известного ныне под именем Иосифа Флавия, он не переставал бояться римлян, потом вандалов, готов и всех прочих варваров, низвергнувших в конечном итоге власть Рима. Даже став чародеем, он продолжал бояться. Теперь он страшился боле сильных, более способных и продвинутых коллег. Он опасался посмотреть в глаза собеседника, ибо тот мог расценить его взгляд как непочтительный и запросто вызвать на поединок. Дуэлей он не любил, поскольку, как выше уже отмечалось, очень сильно обожал жизнь и опасался с ней ненароком расстаться.