Чего уж греха таить, поначалу столь бурный взлет вскружил голову, однако со временем головокружение от успехов начало проходить, и на молодого Главного адмирала навалились проблемы, существование которых раньше и предположить было невозможно. Ему приходилось с величайшим трудом выбивать средства на ремонт и модернизацию. Что же касается постройки новых, более быстроходных и мобильных кораблей, тут он наткнулся на молчаливое сопротивление со стороны тех, кто, казалось бы, более всего должен быть в этом заинтересован. Со временем он понял, насколько коррупция и казнокрадство подточили основы существующего режима. Чиновничество предпочитало тратить казенные средства не на укрепление обороноспособности Империи или на повышение уровня жизни ее граждан, а исключительно для ублажения себя, любимых. Несколько раз он пытался открыть глаза императору на вопиющие безобразия, творящиеся под самым его носом, но того будто заколдовали, и он ничего не замечал, скорее не желал замечать.
В конце концов Партави Скуудл смирился с существующим положением вещей и сам начал потихоньку прикарманивать казенные денежки. Однако время от времени проклятая совесть все-таки беспокоила адмирала, и он в бессильной злобе мечтал о том, как наследник престола разгонит к чертовой бабушке всю эту придворную камарилью, пусть даже и его отдаст под суд, он на все согласен, лишь бы избавить Империю от мздоимцев и воров.
На взошедшего на престол Саддара Шестого адмирал возлагал огромные надежды. Однако нового государя императора тут же взяли в оборот все те же придворные краснобаи и блюдолизы. Они оклеветали одного из немногих порядочных сановников в императорском окружении – канцлера Друджа. А вслед за ним на съедение рыжим муравьям были отданы все, кто радел не о собственном благополучии, а о благе государства. Чистка пока что не коснулась доблестной имперской армии и космического флота, но, как не без основания полагал Главный адмирал, это произойдет в самое ближайшее время, ежели, конечно, не случится беды и имперцы не схлестнутся в кровавой схватке с пиратами.
Встреча с Гарваджем Гхалурном весьма обнадежила Партави Скуудла. До этого он никогда не мнил себя на императорском троне, но обстоятельства складывались таким образом, что вольно или невольно он был обязан возложить на себя тяжкое бремя правления, хотя бы для того, чтобы раса шеддов не погрязла в междоусобной гражданской бойне, к чему, собственно, шло дело.
Согласно устной договоренности с лидером пиратов, Главный адмирал должен был как можно дольше оттягивать начало решающей схватки с объединенными силами Вольного Братства. Что конкретно задумал этот премудрый Гхалурн, Партави не знал, да и не особенно жаждал вникать во все подробности. Пират обещал освободить для него трон, и, насколько было известно Партави, слов на ветер тот никогда не бросал. Ну что же, свою часть договора он выполнит, не вызвав подозрения у государя императора. Флот получил приказ двигаться к Перацетте, значит, он пойдет именно туда, а не к Голенде, где на самом деле в настоящий момент базируется группировка противника. Гхалурн просит неделю, Главный адмирал предоставит ему этот срок. Все равно он ничего не теряет, поскольку любой исход битвы ничего хорошего не сулит ни пиратам, ни имперцам. Формально комар носа не подточит – у него на руках приказ, и он не имеет права ослушаться распоряжения Главнокомандующего.