— Слава богу, Ретт. Наконец-то ты здесь.
В комнате наверху светилась лампа — там Красотка ждала своего возлюбленного. В эту ночь она сказала Эндрю, что носит его ребенка.
Эндрю стиснул Ретту руку.
— Она хочет, чтобы я на ней женился. Но я не могу, ты же знаешь, нельзя мне. — Эндрю попытался мрачно пошутить. — Кроме меня, у отца другого ценного товара не осталось.
Спустилась Красотка, светясь любовью и красотой.
— Эндрю? Ты с кем тут?.. А, молодой господин Батлер.
Мы с Эндрю… вместе проводили время. А сейчас мне пора домой. Вы не отвезете меня, молодой господин?
Ретт так и сделал. Когда двое выехали на главную дорогу, взошло солнце. Рабы на полях молча провожали их взглядами.
В голове у Ретта было ясно — последний раз он чувствовал себя так при отъезде из Вест-Пойнта. Несравненно легче, чем минувшие несколько месяцев. Батлеру совершенно нечего было терять.
Красотка прижалась теплой щекой к его спине.
— Вы любите кого-нибудь, господин?
— Свою сестру, Розмари…
— Ну разве это не счастье? Разве не лучше любить, чем быть любимой?
С той утренней поездки прошло двадцать четыре года.
Ретт Батлер положил руку на плечи Тэзвелла Уотлинга и сказал:
— Dites moi qui vous aimez, et je vous dirai qui vous etes. Скажи мне, кого ты любишь, и я скажу, кто ты.
По предложению Тэза пошли обедать к Антуану, где официанты суетились вокруг матери мистера Уотлинга и маленькой дочки капитана Батлера. Красотка сказала, что сегодня — самый счастливый день в ее жизни.
На следующий день они сели на поезд, шедший в Батон-Руж, чтобы встретить партнера Тэзвелла. Пока Ретт с Тэзом и Николетом обсуждали общих знакомых, Красотка с Присси и Бонни прогуливались вдоль заводи, где Присси чуть голову не потеряла от страха, когда безобидное на вид бревно вдруг обернулось аллигатором.
В Батон-Руже поели в рыбацкой закусочной. Бонни понравилась кровяная колбаса, зато от вида лангуста ее передернуло.
— Это большой паук! — твердила она.
Вернувшись в Новый Орлеан, они сходили на скачки и во Французскую оперу на «Женитьбу Фигаро». А одно утро по желанию Бонни целиком потратили на катание туда-сюда на конке по рельсам.
— Я хочу, чтобы мама была здесь! — подняла она личико к Ретту.
— Да, милая. И я хочу, — с грустными глазами ответил Ретт.
В эти несколько счастливых дней шли тропические ливни, которые охлаждали землю и сразу испарялись, превращаясь в туман.
Ретт забыл, что обещал покатать дочку на пароходе. И жалел об этом невыполненном обещании всю оставшуюся жизнь.