Накануне за ужином она пыталась вести себя беспечно, как ни в чем не бывало и поддерживать разговор ни о чем. И при этом продолжала незаметно вытягивать из Мэтта обрывки сведений. Ей хотелось выяснить все, что ему известно о Родни Йейтсе, особенно о том, как он живет сейчас.
— Почему же ты не сказал мне, что один из «Золотой шестерки» еще жив? — спросила она, наполняя тарелку Мэтта картофельным пюре. — Когда Дженис упомянула про своего отца, я испытала шок. Мне до сих пор стыдно за то, что я не знала, что он еще жив.
— Столько я не съем, — предупредил Мэтт.
— Ох, извини! — спохватилась Бейли, обнаружив, что успела возвести на тарелке Мэтта целую гору из пюре. Она отвернулась к плите.
— Дженис никогда и ни с кем не говорила о своем отце. И с тобой в том числе, — уверенно сказал Мэтт.
Бейли пришлось на миг прикрыть глаза. Попалась! Она принялась торопливо перекладывать в миску фасоль и миндаль. Будем все отрицать, решила она.
— Да просто я сегодня заезжала к Вайолет, от нее и узнала, что Родни еще жив.
— Мне говорили, что сегодня ты на полной скорости пронеслась через Кэлберн и весь день проторчала у Вайолет.
Бейли поняла: сейчас любой ее ответ прозвучит раздраженно, а если она разозлится, то скажет больше, чем хотела. Она присела к столу, взяла вилку и посмотрела на Мэтта.
— Теперь я живу в этом городе, потому и хочу знать его историю. Однажды я уже оскорбила Дженис и не могу допустить, чтобы такое повторилось. Ты не мог бы рассказать мне про ее отца?
Некоторое время Мэтт сидел с опущенной головой, потом взглянул на собеседницу.
— Не хочешь сказать мне правду? Зачем ты так подробно выспрашиваешь всех подряд?
Бейли не ответила: ей было нечего сказать.
— Ну хорошо, — продолжил Мэтт, увидев, что ответа не дождется. — Твоя взяла. Дженис презирает своего отца и не желает иметь с ним ничего общего. Он старый развратник и пьяница. Деньги у него когда-то были, но он их пропил. Матери Дженис и Пэтси были близнецами, дочерьми здешнего врача. Мать Пэтси вышла за дантиста, поэтому Пэтси жила в прекрасном доме и могла красиво одеваться. А мать Дженис влюбилась в симпатягу Родни и вышла за него. Родни растранжирил все деньги, которые оставил ей отец, изменял жене и превратил ее жизнь в ад.
Бейли уловила в голосе Мэтта гнев.
— А Скотт? — тихо спросила она.
Мэтт откинулся на спинку стула и отодвинул свою полупустую тарелку.
— Ты уверена, что хочешь знать все тайны Кэлберна?
Бейли в этом сомневалась, но не удержалась и кивнула.
— Дженис поклялась, что ни в коем случае не повторит судьбу матери, поэтому сразу после окончания школы уехала в Чикаго и нашла работу в магазине эксклюзивной мужской одежды, рассчитывая познакомиться там с каким-нибудь богачом. За два года, проведенных там, она дважды была помолвлена, но оба раза расторгла помолвку: избранники не оправдали ее ожиданий. Потом однажды в магазин занесло Скотта Несбитта, младшего сына самого богатого человека в небольшом городке в двадцати милях отсюда. Скотт был молод, обаятелен, хорош собой и главное — покладист. Ему не дали ни единого шанса на спасение: Дженис увлекла его, через шесть месяцев вышла за него замуж, а потом убедила вернуться в Виргинию. В действительности ей самой хотелось вернуться в Кэлберн, похвастаться только что обретенным богатством и утереть всем носы.