Берлин. Через неделю после покушения
Гастингс вышел на улицу, щурясь на высокое полуденное солнце. У ворот тюрьмы ждал знакомый лакированный «Бьюик». Пуаро в машине не было. Вышколенный водитель с почтением открыл заднюю дверь.
– Где мои вещи, Бруно?
– В багажнике, сэр.
Гастингс попросил открыть. Нагнувшись, вытащил запечатанный прозрачный целлофановый пакет. Всё на месте: пояс крокодиловой кожи, шнурки от штиблет, любимый бордовый бумажник с деньгами, золотой «Роллекс» классического дизайна, револьвер… Гастингс взял пакет, захлопнул багажник и уселся в прохладный уютный салон. Машина тронулась, мягко набирая скорость.
Гастингс разорвал плотный целлофан. Всю неделю в тюрьме его беспокоила одна мысль. Она свербила целыми днями. Так бывает, когда ты ушел на прогулку и не можешь вспомнить, запер ли квартиру на ключ. Гастингс вынул из пакета револьвер и откинул барабан.
Пуаро чуть не задремал в уютном кресле. Сегодня он встал рано и, уже имея на руках постановление об освобождении Гастингса, к восьми утра поехал в тюрьму.
– Хотелось бы получить вещи мистера Гастингса, его выпускают сегодня после полудня.
– Вещи? А вы кто будете?
– Взгляните, любезнейший, там, в разрешении, все написано. Седоусый тюремщик, кряхтя, повертел документ, поставил штампик и, ворча, отправился внутрь хранилища. Вернулся вскоре с целлофановым пакетом.
– Распишитесь.
– Пожалуйста.
Получив вещи, Пуаро отправился домой. Аккуратно вскрыл пакет и достал револьвер. Шестизарядная «Барракуда». Он отогнул барабан – пять целых патронов 0,357 MAGNUM и одна гильза. Все точно: шесть минус один равняется пяти. Но лень – главный враг серых клеточек мозга Шварцвальда. Всего-то нужно было вытряхнуть патроны на стол. Пуаро так и сделал. Он отлично знал, что увидит. Один из пяти оставшихся зарядов был холостым. «Ошибочка вышла», – промяукал бельгиец. Затем проворно заменил холостой на боевой, сложил вещи в новый, заранее подготовленный пакет, запечатал его и отправил шофера встречать Гастингса.
«Бьюик» подъехал к дому. Гастингс был в отличном расположении духа. Осмотрев револьвер, он расслабился, никакой оплошности с его стороны не было. Проклятые нервы, надо съездить куда-нибудь, отдохнуть. Он вышел из машины и бодро поднялся в дом. За неделю успел соскучиться по старому другу. Гастингс любил Пуаро и со свойственной молодости самоуверенностью был убежден, что тот отвечает ему взаимностью, что всегда выручит молодого компаньона, поддержит, а в случае чего и простит безобидные шалости.