Он снова занялся своей трубкой и ожесточенно пыхтел, пока она снова не разгорелась, скрыв его за клубами дыма.
Прошло минут десять, прежде чем озадаченный Урхарт оторвался от спинки кресла, подвинулся на самый его краешек и сказал:
— Ага, понимаю. Но я не понимаю, что же ты все-таки сказал.
Вултон расхохотался.
— Прости, Френсис. Я слишком привык к этой идиотской дипломатической болтологии. Теперь я не могу попросить жену передать мне корнфлекс без того, чтобы не поставить ее в тупик тем, как я это выскажу. Хочешь прямой ответ? О'кей. Большинство в 24 места явно недостаточно, и при нынешних темпах нас скоро просто выметут. Мы не можем себе позволить, чтобы так продолжалось и дальше.
— Так где выход? Надо же что-то придумать!
— Подождем. Нужно время, может быть, еще несколько месяцев, чтобы подготовить общественное мнение, и когда под его давлением премьер-министр подаст в отставку, все будет выглядеть как реакция на требование общественности, а не как результат каких-то наших внутренних передряг. Впечатление, Френсис, — очень важная вещь, и мы должны располагать некоторым временем, чтобы сформировать соответствующее впечатление.
«А тебе самому оно нужно, чтобы накопить козырей для борьбы за это место, — подумал Урхарт. — Ах ты, старый мошенник! Я-то вижу, что сегодня ты вожделеешь о нем.»
Он знал, что Вултону нужно провести как можно больше вечеров в коридорах и барах палаты общин, укрепляя дружеские отношения с коллегами, договариваясь об увеличении своих выступлений в избирательных округах влиятельных членов парламента, расширяя знакомства с редакторами газет и политическими обозревателями, добиваясь большей известности и авторитета. Он быстро отделается от большинства запланированных официальных встреч, станет проводить меньше времени в зарубежных поездках и начнет разъезжать по Англии, выступая с речами о переменах, ожидающих страну в 2000 году.
— У тебя, Френсис, особенно трудная и деликатная задача. В силу своего положения ту лучше всех знаешь, есть ли у Генри какие-то шансы выздороветь, и если нет, то когда именно нужно будет сделать решающий шаг. Если решимся на него слишком рано, то будем выглядеть убийцами, сделаем его слишком поздно — партия развалится. Именно тебе придется крепко прижаться ухом к земле и определить срок. Насколько я понимаю, ты будешь зондировать почву и в других местах?
Урхарт молча кивнул в знак согласия. «Итак, он назначил меня Кассием, — подумал он, — вложил мне в руку кинжал и оставил на мое усмотрение выбор рокового дня.» К своему удивлению, он почувствовал, что эта мысль не возмущала его, а, наоборот, приятно пьянила голову.