Граненое время (Бурлак) - страница 161

Откуда Варе было знать, что между ним и Василием Александровичем Синевым произошел сегодня такой крупный разговор, что он до сих пор не может успокоиться.

А все началось с того, что Синев опять упрекнул его в непротивлении злу. Да неужели он, Братчиков, действительно из тех, которые готовы и партбилет променять на пенсионную книжку? Дались же Синеву эти пенсии! Целое поколение ушло из жизни, не получив ни одного рубля за прошлые заслуги. Работали до последнего, не признавая ни старости, ни старческих недугов; и провожали их не шопеновской рыдающей музыкой, а сурово-скорбным, баррикадным маршем «Вы жертвою пали». Именно падали они, как со всего размаха падают на поле боя.

Так что напрасно ты, Василий, упрекаешь своего комбата в пристрастии к собесу. Какой ты кипяток! В хозяйственных делах полезешь напролом — и наверняка проиграешь дело. В одном ты прав: теперь другие времена. Теперь уж никакие зареченцевы не могут, как бывало, послать человека за Полярный круг полюбоваться северным сиянием, — единоличной власти их навсегда лишили. Ну, а если свет этих погасших звезд все еще вводит в заблуждение кое-кого, так это пройдет со временем.

Чем дольше он рассуждал о жизни, о себе, тем яснее понимал, что просто-напросто оправдывается перед самим собой. В конце концов он вынужден был признаться, что Синев последовательнее его. Не будучи строителем, ввязался в схватку с самим Зареченцевым. А вот он, техник-строитель Братчиков, привык стоять по команде «смирно» перед былыми авторитетами, возведенными в ранг божков индустриализации. Выходит, что Василий настоящий атеист, свободный от предрассудков культа, ты же, Алексей, так и остался суеверным. Эх, техник-строитель, техник-строитель, неужели и тебя укатали крутые горки пятилеток? Крепись, не сдавайся на милость богатого собеса...

Утром, едва разбрезжило, он отправился на площадку. Оттуда, из-за Тобола, распавшегося на озерца-омуты, хлынула в степь полноводная река утреннего розового света. Ее не успел еще замутить юго-восточный суховей, начинавший струиться с восходом солнца, и чистые, родниковые потоки света, до краев наполнив балки, вышли из берегов, затопили все вокруг, устремились дальше, на запад, где виднелись сиреневые отроги Уральского предгорья.

Что за диво раннее утро в степи! А молодежь дрыхнет. Молодежь больше ценит вечера.

Братчиков не спеша, придирчиво осматривал объекты, словно за два дня, пока он ездил на «Асбестстрой», могли произойти большие перемены. Но все-таки год не пропал даром: вот первый микрорайон уже застроен капитальными домами, если не считать нескольких времянок, которые не от хорошей жизни были наспех, кое-как сляпаны минувшей осенью и которые он обещал сломать, не дав им укорениться, обрасти хлевами и закутками.