Он молча, без улыбки и даже немного грустно смотрел, как Пэм спускается по лестнице, а на последних ступеньках подал ей руку, помогая сойти. И лишь затем хрипловато произнес:
— Ты такая красивая сегодня!
Пэм отвела взгляд.
— Благодарю.
Она нарочно не стала, выражаясь языком Мейды, расфуфыриваться. Лишь аккуратно причесалась, сделала легкий макияж и надела свое любимое светлое платье из жатого шелка.
— Мать сообщила мне, что ты обещала помочь Мейде принимать гостей, — добавил Энди, продолжая рассматривать Пэм, будто видел впервые.
Она усмехнулась.
— Обещала — это слишком сильно сказано.
— Да-да, можешь не продолжать, — поморщился Энди. — Я знаю свою мать.
Немного помолчав, Пэм тихо произнесла:
— Пока мы одни, хочу сказать... Словом, я тут подумала и пришла к выводу, что ты вполне можешь влюбить в себя Мейду. По-моему, это разом решит множество проблем.
— Разом? — Энди улыбнулся. — Допустим. Но неужели ты считаешь, что это так просто — заставить женщину влюбиться?
Он поднял руку с явным намерением погладить Пэм по щеке, но она поспешно отстранилась.
— Я говорю о Мейде.
— Ну да, ну да... А ты? Что собираешься делать?
Она опустила глаза.
— Дождусь вашей свадьбы и отправлюсь домой.
— Сразу?
— Да. Не могу здесь оставаться. Это... может плохо кончиться, чего я совсем не хочу. И давай больше не касаться этой темы.
Энди вздохнул.
— Не думал, что все так обернется. Похоже, последние дни будут трудными.
Пэм не нужно было объяснять, что он имеет в виду. Последние — значит оставшиеся до свадьбы.
— Скажу кое-что еще, и это уже последнее: я не могу обманывать Мейду. Даже зная, что она... что вы... — Сбившись, Пэм на миг умолкла. — Словом, не могу и все.
— Понимаю, — мрачно кивнул Энди. Затем взглянул наверх. — Кстати, вот и она. Пожалуйста, держись к ней поближе, следи за речами и одергивай, если нужно. Ладно?
— Хорошо, — Пэм повернулась к спускавшейся по лестнице Мейде и заставила себя улыбнуться.
— А вот и именинница!
Мейда выглядела, говоря ее же словами, на все сто. В небесно-голубом платье длиной до колен, драпированном на пышной груди и оставляющем открытыми руки и большую часть плеч, с распущенными золотистыми кудрями, яркой помадой на губах и блестками на веках, она была похожа то ли на амазонку, то ли на римлянку, то ли на русалку. Скорее второе, так как на ней были сандалии с ремешками, обвивающими ноги до колен. Но присутствовало что-то и от амазонки, потому что на правой ноге под ремешок был просунут мобильник.
— А куда его еще девать... — пробормотала Мейда, заметив взгляд Пэм.
— Оригинально, — кивнула Пэм, мимоходом удивившись тому, что обожавшая высокие каблуки Мейда для торжественного приема предпочла сандалии. Лишь гораздо позже она поняла, что это было сделано неспроста. Пока же она шагнула вперед и на мгновение прижалась щекой к щеке Мейды. — Поздравляю с двадцатилетием! Подарок за мной — сама понимаешь, я ничего не знала и не успела приготовиться.