День похорон выдался, как назло, погожий, и людям, приехавшим по долгу службы, было особенно трудно изображать грусть. Так красиво цвело все вокруг и так светило солнце, что, казалось, кого-то хоронить — самое неуместное дело. Машины заполонили все улочки, прилегающие к кладбищу. Доминик настояла, чтобы мужа похоронили недалеко от Камбремера.
Кюре монотонно оглашал бесконечный список католических святых, призывая их молиться за душу усопшего раба Божьего Александра. Публика устало переминалась с ноги на ногу — скамейки и стульчики достались лишь совсем уж престарелым родственникам и друзьям. Нил, стоя с доктором Вальме сразу позади облаченной в глубокий траур Доминик, тоскливо обозревал окрестности. Внимание его привлекла странная парочка, приближающаяся к ним по шуршащей гравием кладбищенской дорожке. Огромный светловолосый детина, обряженный в мешковатый черный костюм, хотя ему явно больше пошел бы эсэсовский мундир, толкал перед собой кресло-коляску. В кресле, положив поверх пледа узловатые руки, восседал лысый старик с длинной белоснежной бородой. При взгляде на его лицо Нил ощутил резкий толчок внезапного узнавания, хотя готов был поклясться, что никогда прежде не видел этого старика. Во всяком случае, наяву.
— Кто это? — шепотом спросил он Базш Вальме, когда коляска подъехала поближе, и некоторые из присутствующих повернули головы и приветствовали старика легкими кивками.
— А, это? Это Густав Бирнбаум, швейцарец, старинный друг бедняги Алекса…
Наконец, под звуки военного оркестра гроб красного дерева опустили в землю. Выразив соболезнования вдове, присутствующие стали расходиться. На выходе с кладбища Нил догнал коляску..
— Господин Бирнбаум… Старик приподнял руку.
— Ганс.
Коляска остановилась. Бирнбаум чуть повернул голову, покосился на Нила. Взгляд был умный, насмешливый.
— Я прямо с самолета, молодой человек, и очень устал. С вашего позволения, делами мы займемся завтра. Ганс.
Коляска покатила прочь от Нила.
— Господин Бирнбаум, у меня только один вопрос. — Ганс прибавил ходу. Нил бросился вдогонку. — Господин Бирнбаум, не родственник ли вам Франц Бирнбаум, ювелир дома Фаберже в Петербурге?
— Ганс. — Коляска резко остановилась, и бегущий Нил чудом не врезался в блондинистого громилу. — Подойдите сюда, молодой человек.
Нил обошел коляску и, тяжело дыша, предстал перед белобородым стариком.
— Кто вы?
— Сосед и в какой-то мере друг покойного. Меня зовут Нил Баренцев.
— Любопытное имя. И почему вас интересует Франц Бирнбаум?
— Дело в том, что у него был сын Вальтер…
— И что?