— Мы не сможем там долго оставаться.
Майер кивнул и разложил карту на столе:
— Мы дадим тебе улучшенные подвесные баки. Это добавит еще пятьсот миль. И модернизирована система впрыска, поэтому можно пересечь Шотландию, не снижаясь ниже тридцати пяти тысяч футов. Обещают сорок, но я бы не рассчитывал на это. В любом случае, ты сможешь уйти от Спитфайров.
Система впрыска использовала перекись азота, которая подавалась в цилиндры, обеспечивая во время полета дополнительный кислород для сгорания топлива, увеличивая мощность двигателя на двадцать процентов.
Неккер изучил карту и кивнул:
— Длинный путь.
Майер улыбнулся и похлопал его по руке:
— Он покажется короче, когда отдохнешь пару дней.
***
Ветер к вечеру заметно утих и «Дойчланд» на всех парусах шла в наступающую тьму, несомая легким бризом с юго-запада.
На первой вахте Рихтер стоял на квартердеке один, если не считать старшего матроса, бывшего торпедного механика, по имени Эндрасс, стоявшего за штурвалом. Боцман у поручней курил сигарильос, наслаждаясь ночью, рогатым месяцем, звездами, рассыпанными на дальнем горизонте, их блеском, смягчаемым сырым и прилипчивым морским туманом.
Ровно в девять часов он прошел на нос, поговорить с впередсмотрящим. Возвращаясь, он остановился у вантов левого борта, закрепить развязавшийся на буме главного паруса линь. Что-то шевельнулось позади и из тени между спасательными шлюпками выступила Лотта.
— Хельмут!
Ее руки простерлись сквозь тьму, лицо вырисовывалось белым пятном. Рихтер инстинктивно взял ее ладони:
— Лотта, что ты делаешь здесь!
— Я смотрела на тебя последние полчаса, пока ты ходил взад-вперед по проклятому квартердеку. Я начала думать, что ты никогда не спустишься.
— Ты должна вернуться вниз — сказал он. — Немедленно.
— Почему?
— Потому что сестра Анджела беспокоиться о тебе, а я дал капитану слово, что буду избегать тебя до конца плавания.
— А ты? — спросила она. — Ты беспокоишься обо мне?
— Да. — Он пытался высвободить руки — Пусти, Лотта, я дал слово — разве ты не понимаешь?
— Я понимаю только одно — сказала она, — что всю свою жизнь я боялась. Но теперь я с тобой… — Ее руки стиснули его руку — Любовь всегда такая, Хельмут? Ты прежде любил так?
Его последние оборонительные бастионы расшатались и руки обняли ее:
— Нет, так — никогда, Лотта.
Она закинула лицо, вглядываясь в него:
— Как послушница, я могу по своему желанию покинуть орден без больших хлопот, когда мы приплывем в Киль. А потом?…
Он нежно поцеловал ее:
— Что произойдет в Киле, это одно. А сейчас, таких встреч больше быть не должно.