Пьер, уже пеший, командовал небольшим отрядом, будучи под началом темпераментного молодого генерала по имени Пикет. Трудное положение, в котором оказалась армия, все встречали по-разному: Хилл громко жаловался; Лонгстрит, относящийся с большим уважением к Ли, принимал ситуацию спокойно. Пьер же понимал, что все дальнейшие действия — это глупая и бесславная смерть. Но он был офицером и давал присягу. Джеб Стюарт все время повторял, что они были последними из оставшихся в живых кавалеристов.
Когда прозвучал сигнал к атаке, Пьер высоко поднял свой меч. Все заволокло плотным и черным пороховым дымом. Вражеский огонь косил их на месте, но они продолжали двигаться вперед. Пьер задыхался в дыму, видел потоки крови, слышал душераздирающие крики товарищей.
Он уже не мог определить направление своего отряда. Воздух вокруг был пропитан гарью, сплошной завесой клубился дым.
— Вперед, ребята! Вперед! Приказа отступать не было! — командовал он и вел их вперед — к смерти. Его глаза были полны слез, и не от порохового дыма. Он знал, что умрет.
Фернандина-Бич, Флорида
Она закричала. Мэри, оторвавшись от помешивания кипящего щелока для мыла, бросила свою огромную деревянную ложку и кинулась к Юджинии, которая развешивала свежевыстиранные простыни на летнем солнце. Прижав руки к животу, она скорчилась, как от боли.
— Миссис Юджиния! — Мэри обхватила руками хозяйку. Может быть, что-то с ребенком, который собирается появиться на свет раньше положенного времени? Боже, кто же здесь придет ей на помощь? — Миссис Юджиния, пойдемте, я отведу вас на веранду. Сейчас я принесу немного воды и тотчас же вернусь…
Юджиния выпрямилась. Она пристально посмотрела на океан ничего не видящими глазами и покачала головой.
— Со мной все в порядке, Мэри.
— Ребенок…
— И с ребенком все нормально.
— Тогда…
— Пьер умер, Мэри.
— Миссис Юджиния…
Юджиния покачала головой:
— Говорю тебе, Мэри, он умер.
— Пойдемте на веранду, мэм. Это все от солнца, девочка!
Юджиния опять покачала головой.
— Я хочу остаться одна!
— Миссис Юджиния…
Юджиния не оглянулась. Она шла по тропинке к соснам. К тому самому месту, где они с Пьером впервые занимались любовью на песке, где он смеялся над ее девичьей неопытностью и осыпал нежными и горячими поцелуями. Она вспомнила его лицо, смех, красоту сапфировых глаз, которые горели страстью.
Она опустилась на песок и заплакала.
Картечь.
Она угодила ему в живот, это было несправедливо. Пьер открыл глаза и увидел, что над ним склонился врач, в глазах которого он прочел свой смертный приговор.
— Воды, генерал?