Он вернулся к Ннанджи, который держал в своих объятиях Тану. Он уже несколько часов не был в постели и поэтому чувствовал себя дискомфортно.
— Очень маскирующий килт, — сказал Уолли.
— Это все, что у них было, — возразил смущенно Ннанджи. — Предполагается, что Пятые должны быть низенькие и толстые.
— Джия уже сшила тебе другой — очень красивый, с вышитым грифоном.
Довольный Ннанджи объявил, что сейчас же побежит переодеваться.
Тана заявила, что, может быть, новый килт придется подогнать, и она пойдет вместе с ним.
— Спасибо тебе, Тана, — сказал Уолли, — за предупреждение о Боарийи.
— Какое предупреждение? — вмешался Ннанджи.
— Не обращай внимания, — быстро ответила Тана, — пойдем побыстрее снимем этот противный килт.
От такого предложения он не смог отказаться. И они удалились.
Сходни подняли — самое время заняться детальной проработкой планов. Уолли вернулся к Джие, туда, где она обычно находилась, — возле палубной каюты. Он собирался поговорить с ней о шелке и шитье.
— Тебе понравилась баллада, дорогой? — спросила она, и он заметил что-то странное в этих темных, обычно непроницаемых глазах.
— Это великая поэзия, хотя и не совсем точная. А в чем дело?
— Будут и другие! — ответила она. — Ннанджи рассказал менестрелям об Ове.
Уолли обещал это Тиваникси и уже забыл обо всем. Но не важно — Ннанджи сделал это наверняка лучше.
— Сколько же там было менестрелей?
— Дюжины, любимый, — сказала она, нахмурившись.
Так много? Тысяча воинов, плюс молодежь (две-три сотни, не меньше). Менестрели, понятно, слетелись на сбор. Герольды? Оружейники? Жены? Дети? Музыканты? Ночные рабыни? Сколько же тысяч всего вместил Каср? Не удивительно, что старейшины не чувствуют себя счастливыми.
— Еще Тана рассказала им историю, как вы с Ннанджи победили пиратов.
Он подумал, что Джия чем-то обеспокоена.
— Что тебя волнует, любимая? В пиратской истории все в порядке.
Конечно, пираты — это только разорившиеся моряки, причем половина из них — женщины. В версии менестрелей они превратятся в Морганов, Черные Бороды и Джонов Сильверов, но не приобретут обаяния. Свободные мечи ненавидят пиратов, потому что не могут с ними справиться, так что история должна получиться красочной.
Она опустила глаза, не желая опережать в догадках хозяина, который обычно так быстро соображал.
— Кто начал бой?
Ннанджи. Теперь он понял! Снова по той же схеме. Ннанджи был героем битвы с Тарру, он станет героем битвы при Ове, а также в поединке с пиратами. Если историю рассказывала Тана, сомневаться не приходится, что Уолли будет в лучшем случае упомянут в сноске.