Дот с фотоаппаратом вышла на веранду и сделала несколько снимков вновь появившихся над горой облаков. Эти снимки должны были послужить иллюстрацией для журнала, в котором она ежедневно делала записи о состоянии вулкана и его возможном извержении. Затем она помогла Дженнифер отсоединить водосточные трубы, спускавшиеся с крыши, от бетонного резервуара с водой, чтобы уберечь воду от загрязнения. В случае дождя весь пепел был бы смыт прямо в резервуар. К счастью, он был полон, и Дженнифер была уверена: если они будут разумно пользоваться водой, им ее хватит до конца кризиса.
Несколько раз звонил телефон. Друзья и знакомые делились информацией, пересказывали слухи о последних событиях. Дженнифер совсем не удивилась, когда позвонили Картеры и сказали, что, услышав предупреждения по радио, они решили остаться ночевать в Таупо и вернутся завтра, благо у них была такая возможность.
Проблеск хорошего настроения Дженнифер исчез, когда она поняла: невозможно предлагать Рафу воспользоваться неожиданно освободившейся кроватью, не затронув щекотливого вопроса о ее замужестве. Она не могла представить, что он молча согласится скрыться под покровом ночи... или разрешит это сделать ей. Он явно не собирался давать Дженнифер спуску и облегчать ее жизнь.
Она пошла к матери рассказать о Картерах и застала ту за выбором меню на следующий день. Мать тут же начала допрашивать Дженнифер о гастрономических пристрастиях Рафа.
— Как насчет цыпленка? Ему должен нравиться цыпленок, — сказала Пола, устав от ответов «не знаю». Она листала книгу кулинарных рецептов, лежавшую на столе в столовой.
— Никогда не видела, как он его ест. — Дженнифер сказала правду. Иногда она и Себастьян ужинали в его компании, но всякий раз она была очень сосредоточенна, напряжена, всегда чувствуя на себе его циничный взгляд. И никогда не обращала внимания на то, что они ели. Отношения между отцом и сыном создавали своеобразную атмосферу, в которой они ужинали, что также не способствовало перевариванию пищи. Отец и сын скорее терпели друг друга, чем любили. В определенной степени они уважали друг друга, но как мужчина мужчину, а не как отец сына. Почти на все у них были противоположные взгляды. Себастьян без конца отстаивал свою точку зрения с тем, чтобы заставить сына согласиться с ним. Но это вызывало у Рафа обратную реакцию. Он становился еще циничнее и безразличнее, что приводило отца в ярость.
— Мне кажется, он любит сладкое мясо, печень, сердце, мозги... — сказала Дженнифер, почувствовав прилив злобы.
Пола сморщила лоб.