Маленький аббат осторожно развернул завещание на столе и принялся бойко декламировать на латыни. 4Леон понимающе кивал, а я видела, как по мере чтения выражение лица аббата делается все более загадочным, но и более лукавым.
— Мадемуазель Катрин, — доброжелательно обратился он ко мне, дочитав до конца, — вы владеете латынью?
— Нет, к сожалению, — при всей доброжелательности аббата в его вопросе я чувствовала какой-то подвох. — Но в ларце есть перевод.
— С латынью у Леона всегда было неважно… — пробормотал аббат, пробежав перевод глазами.
— Это переводил не он, — заступилась я за Леона.
— И достаточно смело переставил строки. — Аббат Клернон укоризненно покачал головой. — Он перевел:
“И вниз пять ступеней спуститься зовут, / И верного стража увидишь ты тут / Он скажет, где стража второго следы, / у……… кромки воды”.
А на самом деле вот как:
Там верного стражи узнаешь ты сразу.
В колодец спускайся — он скажет.
Вассалова коня константны следы, А сам он на пятой ступени у кромки воды.
Глава 78, в которой мы с Леоном переглянулись
Мы с Леоном переглянулись, ведь правда: следы коня вассала всегда были одинаковыми, и речь шла не о пяти, а о пятой ступени. Но маленький аббат решил, что нам не понравилось качество его стихов, и стеснительно заметил, что, конечно, строка “вассалова коня константны следы” корявая, он и сам это понимает, но все-таки история требует точности, да и он вовсе не поэт. И Леону было вполне под силу сверить перевод с оригиналом.
— Мы нашли “вассала” в Шенонсо, когда со мной не было оригинала. Леон сразу решил, что речь идет о пятой ступени, там в колодец вела длинная лестница. Но вы тоже кое-что добавили от себя, строка про кромку воду стерлась на пергаменте.
— На пергаменте — бесспорно, но вот на гобелене, — и маленький аббат в мгновение ока раскатал свой драгоценный ковер во всю длину стола, — эта строка читается отлично!
Я никогда прежде не видела ничего подобного: весь гобелен был заткан латинскими надписями, какими-то гербами и медальонами с изображениями знакомых мне всадников на конях.
— Еще до реставрации я перевел начало и все остальные сохранные строки этого любопытного завещания легендарной Гвиневеры! — ликовал маленький аббат. — Слушайте!
Я, королева Гвиневера, В разлуке с дочерью скорбя, Повелеваю так: мое дитя, Сей плод любви и Ланселота, Отца вручаю я заботам.
В крещенье имя ей дано Катрин — Велю наследником ее считать моим.
Тот замок, где мне присягнул Ланселот, — Отныне ее колыбель и оплот.
Чтоб детям своим могла завещать Монтрей-Белле, что ей дарю как мать.