Глава 74, в которой часы показывали половину шестого
Часы показывали половину шестого. Вечер за окном был таким же тусклым и ветреным, как и день.
— Если я сейчас не поем, то умру, — сказал Леон, садясь на кровати. — Неси, во что мне одеться. Молодчина! — он с восторгом рассматривал мои покупки. — Надо позвонить Франсуа, чтобы он ничего не привозил мне из дому, а сразу ехал сюда без задержки. Мы завтра же отправимся к монахам Мон-Сен-Мишеля! — Увидев, что я надеваю новую юбку, Леон спросил; — А почему ты не хочешь опять показаться на людях в белом платье королевы?
— Слишком красивое, а потом, оно от Зигрено…
— От Зигрено? — Леон рассмеялся и принес из гостиной белое платье и сертификат. — Ты не читала, что здесь написано?
— “Костюм Гвинезеры, проект “Рыцарь телеги”, — прочла я, — изготовлен Домом “Маркиз Леон”. Монограмма “М. Л.” на щите со львами? Дом “Маркиз Леон” — твоя фирма?
Он повел бровью и улыбнулся, глядя мне прямо в глаза.
— Леон, а существует вообще что-нибудь на свете, что не имеет к тебе отношения?
— Отсутствие аппетита, — таинственно прошептал он.
В ближайшем кафе мы заказали, похоже, все меню. Я даже не представляла, что можно съесть столько, сколько съел Леон. В очередной раз налив нам вина, он предложил выпить за успех нашей завтрашней поездки, но я опять возразила:
— К чему такая спешка? Монахи никуда не денутся!
— Ты должна вступить в наследство до нашей свадьбы.
— Ты рассуждаешь как Зигрено. Или это ты делаешь мне предложение?
— Предложение сделала ты утром в Сакре-Кёр, и я, как помнишь, согласился в присутствии кюре.
— Да, это серьезный свидетель.
— Если совсем серьезно, ты ведь ничего не знаешь обо мне.
Я сказала, что знаю уже о его древнем происхождении и о Доме “Маркиз Леон”. Леон махнул рукой.
— Все так, но у меня есть взрослая дочь, она живет у бабушки. У нас с ней неважные отношения после смерти моего отца. Она с ним очень сблизилась, когда погибла ее мать, моя жена.
— Ты любил свою жену?
Глава 75, в которой Леон растерялся
Леон растерялся. Он не был готов к такому вопросу, вернее не думал, что Катрин спросит именно так. Когда жены не стало, он ощутил огромную пустоту и свою вину, такую же огромную, но к жене он никогда не испытывал тех чувств, какие сейчас в нем будит его королева.
С самого детства Леон и Клодин знали, что рано или поздно поженятся, потому что так решили их родители. Она была старше Леона на полтора месяца и всегда верховодила в играх. Девочка и мальчик на маленьких пони… В Эшдон-хаусе, доме матери-англичанки Клодин, на чердаке они обнаружили целый склад довольно хорошо сохранившихся старинных платьев, корсетов, камзолов, накидок, шляп и прочих сокровищ. “Мы будем венчаться в этих нарядах”, — заявила двенадцатилетняя Клодин… А потом они вместе учились в Сорбонне, Леон изучал историю европейского искусства, а она — этнографию. Они поженились, едва достигнув двадцати одного года. Два бесстрашных всадника, два друга под парусом отцовской яхты, две подружки за швейными машинами среди вороха лекал и кусков тканей… На церемонии венчания все родственники ахнули, увидев жениха и невесту, словно сошедших с портретов семнадцатого века.