— Так какого же черта ты медлишь?
Одна его рука обхватила ее затылок, а другая крепко сжала ягодицы. Он легко приподнял ее, сделал несколько шагов и прижал к стенке. И все это время он не отрывал от нее своих губ.
— Ах, значит, ты голоден? — второй раз с вызовом спросила она, когда он оторвался от нее и поставил ее на пол.
— Да. Ужасно.
Она почувствовала, как сильно он дрожит от нетерпения.
— А я еще больше.
Он яростно дернул ее за платье.
— Сними его, а то я боюсь, что если буду делать это сам, то просто разорву его в клочья.
И когда платье уже лежало на полу, она встала возле стенки, раздвинув ноги и слегка откинувшись назад, стараясь облегчить Блейку задачу. Ей хотелось лишь одного: чтобы Блейк поскорее овладел ею. Прямо сейчас. Однако он почему-то медлил и лишь дразнил ее нежными поцелуями, а ей хотелось безумства, страсти, чуть ли не грубости! И хотя она была на высоких каблуках и тянулась вверх, стараясь занять удобную позицию, чтобы он мог войти в нее, у нее ничего не получалось! И когда она, постанывая от возбуждения, уже хотела попросить его использовать по назначению самую выдающуюся сейчас часть его тела, он сжалился над ней и приподнял, обхватив руками ее ягодицы.
Келли так энергично двигалась в объятиях Блейка, что еще неизвестно, кто из них двоих владел инициативой в этой ситуации. И неважно, что он даже не снял еще ни пиджак, ни брюки, главное, что их тела наконец соединились. И каким пленительным ни представлялся Келли этот момент, он оказался в сотни раз слаще.
— Я хочу тебя, хочу тебя! — потеряв самообладание и всякое представление о реальности, шептала Келли, царапая ему спину сквозь ткань пиджака. — Еще, еще, мало, мало, еще...
Ее тело содрогалось в любовных конвульсиях, волна за волной.
— Да, да... О боже, как хорошо!
Сердце билось так, словно пыталось выскочить из груди, воздуха не хватало, а ощущение восторга с каждым мгновением становилось все острее, полнее и... невыносимее, пока не достигло пика.
Келли привел в чувство ее собственный крик. Но ей не было ни капельки стыдно, наоборот, она впервые почувствовала себя настоящей женщиной, любящей и любимой.
Когда Блейк осторожно опустил ее вниз, ей пришлось ухватиться за него, ноги были такие слабые, что не держали ее.
Дождавшись, когда Келли немного пришла в себя, Блейк быстро разделся и, подхватив ее на руки, отнес на постель.
Минут пятнадцать-двадцать он тревожил ее тело ласковыми, короткими поцелуями, а потом желание вновь овладело обоими.
— Как прекрасны твои груди! — шептал Блейк, лаская и дразня рукой нежную плоть между ног жены.