— Расскажи мне о своем замужестве, — тихо попросил он, меняя тему.
Джорджия встретилась с ним взглядом, не зная, может ли обнажить перед ним свою душу, но увидела в его глазах лишь доброту и понимание.
— Я была слишком молода, — начала она тихо. — Ему было двадцать четыре, а мне девятнадцать. Я вышла за него, когда закончила колледж, и он заявил, что хочет, чтобы я не работала и занималась домом. А дом — всего то: крошечная квартира и нас только двое. Поэтому я стала немного подрабатывать на стороне: заниматься садовым дизайном для выставок и всякое такое. Он не знал об этом. Потом нас стало трое, и он начал меняться.
— Джо был запланирован? Она покачала головой.
— Нет. Я не хотела иметь детей, была слишком молода — всего двадцать два, когда Джо родился. Я стала членом организации молодых матерей, было интересно пообщаться с другими мамами... — Она помолчала, вспомнив гнев Брайена, когда он узнал обо всем. — Однажды он пришел домой, когда моя группа собралась в нашей квартире. Он взбесился и всех вышвырнул, почти буквально. Заявил, что наша квартира не приют. Больше я их никогда не видела.
Его губы сжались, и он задумчиво повертел в пальцах стакан с вином.
— А что было потом?
— Я стала очень одинока. — Она вспомнила долгие дни в квартире исключительно в компании Джо. — Изолирована. Джо был славный малыш, но мне хотелось поговорить со взрослым человеком. Я стала водить Джо в группу для начинающих ходить детей, мы гуляли в парке, кормили уток. Потом я снова забеременела, плохо себя чувствовала и ничего не хотела делать. Но все равно должна была развлекать гостей, как ты помнишь.
— Он тебя ударил, потому что тоник был неохлажденным?
Губы у него сжались, а глаза наполнились гневом. Она отвела глаза, не желая вспоминать, но и не в состоянии забыть.
— Да, — спокойно ответила она. — Да, он ударил меня. Только тогда. Я сказала ему: если он снова сделает это, мы уйдем и он никогда не увидит своего сына. Это испугало его, он умолял меня не уходить. Я, дура, осталась.
— Он изменился?
— Немного. Но перешел к оскорблениям. У него хорошо получалось, была большая практика, но я научилась не обращать внимания. Снова начала работать, каждый вечер убирала чертежную доску до его возвращения домой и постепенно сделала себе имя.
— А он так и не узнал?
— В конце концов узнал. Сначала я подумала, он убьет меня. — Она горько рассмеялась. — А потом решил, что это здорово, когда обо мне написали в одной из воскресных газет. Его жена — известный садовый дизайнер. Как будто он сам получил премию.
Она посмотрела на свет опустевший стакан и встала.