Кристофер Бейтман, разумеется, не был знаком с «Учением о крови и скверне» Предвестника, так же как и с апокрифом «Последовательные волны разума», поэтому так и не узнал, насколько приблизился к истине. Дальнейшие его мысли были прерваны словами советника Ванситтарта, обтекаемыми и обезличенными:
— Мы приветствуем вас.
Гость вежливо склонил голову в хорошо выверенном поклоне, достаточно низко для демонстрации уважения, но не более того.
— Вы можете называть меня Томасом, — произнес он.
Над произношением «Томаса» уже потрудились лингвисты, но все равно Бейтман не мог уловить ни тени «характерного произношения твердых согласных» и прочих специфических нюансов, что они обнаружили в акустических записях. Прекрасный английский выпускника хорошей школы и колледжа.
— И это ваше настоящее имя? — осведомился разведчик.
— А есть ли разница? — вопросом на вопрос ответил гость. — Как принято было говорить в старые добрые времена, «Я лишь тень моего господина», посредник, предающий информацию.
— Ваша скромность делает вам честь, — с неопределенной интонацией отозвался лорд Хэнки.
— «Скромность есть добродетель», — в тон ему ответил Томас, определенно кого-то цитируя, — господа… — с этими словами он обвел взором присутствующих, справа налево, на пару мгновений останавливаясь на каждом. — Приступим к делу?
— А, пожалуй, что, — на первый взгляд легкомысленно согласился советник Ванситтарт. — Так что же вы хотите?
— Того же, чего вчера и позавчера, — с тонкой улыбкой произнес Томас, словно игнорируя панибратский тон собеседника. — Согласия с нашими аргументами и готовности к разработке совместных планов.
— Ну, это совершенно не деловой разговор, — продолжал вести свою партию советник. — Вы хотите от нас участия, даже соучастия в таком серьезном мероприятии, но не даете никаких гарантий! Вы видели нас, теперь мы хотим посмотреть на вас. Мы желаем, чтобы наша делегация посетила ваш… мир, всесторонне оценила ваши возможности, убедилась в наличии средств, о которых вы заявили.
— Напротив, более чем серьезно, — несмотря на намеренную и явную провокацию сэра Гилберта на лице Томаса не дрогнул ни один мускул, а голос был все так же механически-ровен. — Господа, позвольте полюбопытствовать, играете ли вы в покер?
— Допустим… — неопределенно заметил Морис Хэнки и по тому, как советник Ванситтарт чуть подался назад, словно освобождая коллеге пространство для маневра, стало понятно, кто будет главным с английской стороны.
— Это прекрасно, — продолжал Томас. — Тогда вы, несомненно, постигли суть, так сказать квинтэссенцию этой игры — баланс между тем, что у вас есть на руках и тем, что вы хотели бы показать своим… оппонентам.