– На фоне наркотической зависимости... – мрачно уточнил Иван. – Самоубийство – самый тяжкий грех.
– Знаю без тебя...
– Давай завтра пойдем к моему знакомому священнику, отцу Сергию. Он мудрый человек, хоть и молодой еще. Мы с ним воевали в Чечне. Поговоришь с ним, исповедуешься. Душу тебе просветить надо, Зажигалка...
– Откуда ты узнал, что я Зажигалка? – удивилась Яна.
– В разведке служил, – усмехнулся Иван. – Там все знают.
– Ничего ты про меня не знаешь...
Яна вдруг прижалась к нему всем обнаженным телом, холодной упругой грудью, жаркими бедрами и коленками, которые вдруг стали подгибаться.
Иван подхватил ее на руки и уложил в постель.
– Ванечка, открой окно настежь! И сразу...
– Что – сразу? – не понял Иван.
– Сразу пулей ко мне!
* * *
А клубе, не видя рассвета, все еще угорали Глеб и Кристина Благородовы. Они уже в открытую «закинулись» еще по одной таблетке «экстези», и вновь ныряли в толпу на бесконечный танец пароксизма и конвульсий.
Моя грязь – это пыль от премудрых учителей
Иван и Яна остановились перед входом в храм, перекрестились.
– Почему православные церкви всегда белые, а вот католические, например, из красного кирпича? – спросила вдруг Яна.
– Белый цвет – символ чистоты и праведности. Пойдем?
Яна, надев легкую черную косынку, первой вошла в полуоткрытую высоченную дверь, обитую железом. Иван молча последовал за ней. Давно он здесь не был, с той поры, как Конюхова поставили настоятелем этого храма. Иван прошел в центр, под купол. За это время, после реставрации, здесь появились старинные иконы в окладах, росписи на стенах...
Яна благоговейно осмотрелась, прошла вдоль стен, вглядываясь в лики святых, остановилась у иконы Божьей Матери, мелко перекрестилась.
Иван приобрел у бабушки, с личиком старенькой курочки, две свечи, подошел к бронзовому распятию, зажег фитили, поставил за упокой души Грини Шевченко.
Настоятель появился тихо и незаметно, как и пристало духовному отцу.
– Здравствуй, командир, – негромким, но сильным голосом произнес он.
Родин обернулся и расцвел. Лучистые глаза Конюхова были все те же, но прибавилось морщинок, а лицо в обрамлении бороды и усов стало благостным, но и строгим одновременно. И не признаешь в нем былого воина спецназа.
– Здравствуй, отец Сергий.
Они обнялись и расцеловались.
– Что тебя привело в наш храм, Иван Родионович? – поинтересовался отец Сергий, сразу поняв, что неспроста заявился спозаранку его бывший командир.
– Беда привела, отец Сергий, – попросту ответил Родин.
– Какая же беда? – встревожился священник.
– Вон, стоит у иконы Божьей Матери, – кивнул в сторону Яны Иван.