Каждый день с утра в кабинет Гиллеберда, а теперь мой сходятся военачальники с докладами: как, что и где. Сегодня виконт Каспар сообщил, что из деревень и сел никто по своей воле не везет продукты, приходится реквизировать как муку, так и скот, кормить надо не только свое войско, но и жителей города, сэр Вайтхолд возразил, что забирать стоит только скот, а зерна в хранилищах запасливого Гиллеберда на десять лет хватит, Турнедо всегда славилось самой лучшей пшеницей во всех окрестных королевствах, зерна крупные, мука сытная, с приятным вкусом и запахом. Каспар сказал, что все равно будет забирать и зерно, пока не станут возить добровольно и продавать на рынке.
— Это хорошо, — сказал я сумрачно, — что наша деятельность постепенно распространяется и за пределы городских стен. Это… правильно. Только хочу объявить еще одну важную вещь…
Все затихли, насторожились. Сэр Вайтхолд сказал вопросительно:
— Ваша светлость?
Я посмотрел в окно на огромное багровое солнце, приближающееся к верхушкам далекого леса.
— Истек срок одной военной тайны, — сообщил я.
Лорды переглянулись, посерьезнели. Сэр Вайтхолд выпрямился, посмотрел гордым соколом.
— Ваша светлость, — сказал он с готовностью, — мы все… внимаем!
— Я заключил твердый и нерушимый союз с гномами, — объявил я, — о чем раньше нельзя было говорить. Ну, вы понимаете, почему.
Они все смотрели ошалело, только сэр Вайтхолд ответил растерянно:
— Вообще-то… нет…
Я сказал державно и успокаивающе:
— Это еще лучше. Отныне никто не смеет причинить им вред! Помните, это гномам мы обязаны тем, что крепостная стена опустилась под землю, чтобы мы ворвались в город так неожиданно… даже для себя!.. За это я отдал им Опаловую Гору, что все равно нам не принадлежит, а они за это будут делать для нас оружие и доспехи. Вы знаете, что такое гномья работа.
Их глаза вылезали из орбит, на мордах радостное изумление, наконец сэр Вайтхолд заговорил, явно выражая общее мнение:
— Ваша светлость… да за такое хоть две горы! А я-то голову ломал, как это стена вдруг сама…
Рыцари зашумели, я перевел дух, никто не говорит, что гномы — уроды, все довольны, что их вожак вот так ловко все подгребает в свою пользу, а значит, и в их, мы же одна рыцарская семья, один отряд.
Я снова сделал значительное лицо и важно посмотрел в окно на солнце. Все затихли, ждут, я выждал надлежащую паузу, сделал довольное лицо.
— Оо-оп! Есть… истекло время еще одной военной тайны… хотя это не столько тайна, как воинский секрет, вы же понимаете разницу?
Они на всякий случай покивали, знают и понимают, хотя даже я не усмотрю ее в упор, сэр Вайтхолд, уже превращаясь в рупор рыцарской общественности, сказал торопливо: