Она слушала, слушала, в ее лице пока не видно, но должна успокаиваться, такая словесная ерунда обладает гипнотическим эффектом, как утверждают специалисты, расслабляет, способствует пищеварению и вообще продлевает жизнь, а как же, продлевает…
В конце концов я протянул руку, и она, опершись на мои пальцы, соскользнула в комнату легко, как пушистая белочка, пугливая, но страсть как любопытная.
Похоже, ее мир был совсем другим, сейчас здесь «под старину», мода такая, да.
Мы пили вино, заедали пирожными и фруктами, она всему удивлялась и восторгалась, беспечная и веселая такая птичка, всегда чирикающая и щебечущая, слушать не обязательно, но в ее присутствии сразу как бы светлее и легче.
Я боялся, что платье у нее одно целое с ее кожей, и шумно вздохнул, когда удалось стащить довольно легко, обнажив безукоризненное тело, покрытое ровным красивым загаром.
Кри удивленно оглянулась.
— Что случилось?
— У тебя и спина безукоризненная, — сказал я искренне. — Я еще не видел ничего стройнее и… пропорциональнее.
Она сказала весело:
— Правда?
Я осторожно обнял ее.
— Еще какая правда. Я даже страшусь поверить. Тебя не фотошопили?
Она посмотрела на меня в изумлении.
— Ты о чем?
— Ну, такая фигура у тебя от рождения?
Она засмеялась.
— Ну что ты! Маленькой я была крохотной и толстой.
— Никогда не поверю, — сказал я. — Красивее тебя нет женщины на свете.
Лгун проклятый, мелькнула мысль, но в то же время всякий раз говорю эти слова искренне, что за удивительное существо создал Господь, просто шалею от него, от себя то есть, и всегда восторгаюсь.
Она все больше оживала, начинала дурачиться, строила рожи, часто и весело смеялась, в такие минуты становилась совсем очаровательной, и я понимал, почему именно ее Гед взял с собой в путешествие по диким местам.
В то же время, как мне показалось, часто прислушивалась с некоторой тревогой к чему-то, и когда однажды за дверью послышались тяжелые шаги, вскрикнула испуганно:
— Это Гед!..
Я удержал ее:
— Это не Гед, лапушка, точно не Гед…
— А ты откуда знаешь?
— Здесь я хозяин, никого ко мне не пропустят… в смысле, к нам, не волнуйся…
— Точно?
— Точно-точно!
— А то ведь квенды приходят сами, когда изволят… Их даже не пробуют останавливать.
— Никакие квенды сюда не войдут, — заверил я. — Я правлю всеми, даже квендами.
Она прошептала, закрывая глаза и раскидывая руки:
— И чтоб Гед нас не застал…
— Не застанет, — сказал я. — Точно!.. Он слишком… далеко. А в коридоре мои слуги.
По ее лицу видно, что не поняла, что такое слуги вообще, но не спросила, а я потрясенно подумал, что если самые первые фотоснимки давали плоское черно-белое изображение, то этот передает даже характер и повадки. Похоже, она изменяла некоему Геду, мужу или любовнику, или намеревалась изменить, снимок запечатлел и это, и теперь вот прислушивается и оглядывается, но зато этот страх быть застигнутой в постели с другим придает ее адюльтеру добавочную остроту и пикантность.