Я обратил внимание, что у доктора он пил сельтерскую.
Ну так вот, очень скоро, однако, им всем стало ясно, что дело тут гораздо серьезнее. Имеет место предательство. Но что касается таких людей, как доктор и директор, то заранее можно сказать, исключается, чтобы эти… эти… были способны на что-либо подобное.
Он не сказал «болваны», но было ясно, что именно это слово вертелось у него на языке.
Тем не менее он на всякий случай проверил и тут.
— Вы, значит, шпионили за ними? — вырвалось у меня. Мой язык произнес это раньше, чем я успел опомниться.
— Разумеется! — ответил он дружелюбным, чуть снисходительным тоном, каким говорят с понятливыми детьми. Да, он это делал, и исходил он из того, что остальные тоже это делали, каждый в отдельности. Двое из них, вернее. Третьему ведь это было ни к чему.
Но оказалось, как он и думал, что доктор и директор — вне всяких подозрений. Тогда он сосредоточил внимание на Гармо, памятуя, в частности, то, что произошло когда-то.
— Вы следили за ним?
Он кивнул. Он следил за Гармо в течение двух недель — вместе с тем самым остававшимся в городе членом их стрелкового клуба, о котором он упоминал. Этому другому он, разумеется, не сказал, в чем дело. Сказал только, что ему нужно знать, где бывает Гармо.
Усмешка проступила теперь явственнее.
— Уже через неделю результат был налицо! — сказал он. — Мы установили, что Гармо имел тайное свидание с фру Хейденрейх. Они встретились вечером, около десяти, на порядочном расстоянии от фабрики. На первый взгляд встреча носила случайный характер. На самом же деле ничего случайного тут не было, оба они пришли одним путем. Сначала пришел он и сел на камень. Потом пришла она. Они говорили три-четыре минуты и потом разошлись в разные стороны. А мы вот действительно застигли их совершенно случайно. К сожалению, только не смогли разобрать, о чем шла речь. Они говорили очень тихо.
Усмешка еще явственнее:
— Даже Гармо говорил тихо.
Казалось бы, я должен радоваться. Должен ликовать. Загадка разгадана, мерзавец найден, дело сделано, все в порядке. К своему собственному удивлению и ужасу, я заметил, что вместо этого я глубоко огорчен. Идиотизм, конечно, но мне почему-то ужасно жаль было Гармо. Странно, просто-напросто глупо, как можно за каких-то два часа до такой степени влюбиться в совершенно незнакомого человека! Лучшее доказательство того, какие ловушки… Я сказал себе: ты не подходишь для подобных вещей.
— Когда это произошло? — спросил я.
— Неделю назад. Вчера была ровно неделя, если говорить точнее.
— И вы до сих пор молчали?!