По-армейски заправленная узкая койка, два стула, качалка возле очага, квадратный стол, в углу буфет. Несколько кружек, тарелок, вилки и ложки в отдельной глиняной вазочке. Вода в буфете, спички над дверью. Удочки и сети под крышей. Билли давно точил зубы на норвежский шикарный спиннинг…
Теперь пришла пора заняться собой. Рой вымылся, используя вместо мочалки водоросли с песком, сбрил щетину, расчесал волосы. На голое тело натянул последнюю чистую одежду — вытертые шорты цвета хаки. Повязал голову платком, потом посмотрелся в небольшое зеркальце. Вот теперь хорошо. Теперь можно.
Он взял с собой только одну удочку и немного наживки. Если груперу суждено попасть на крючок, то он на него попадет.
Рой прошел по доскам настила, отвязал моторку, спрыгнул в нее. Гоблин зашелся радостным лаем и вознамерился последовать за хозяином, но Рой, стоя на дне лодки, потянулся к псу, обнял за мощную шею, коротко притянул к себе, взлохматил черную шерсть — и оттолкнул.
— Дома, Гоблин. Ты остаешься охранять.
Понял?
Конечно, понял. И очень расстроился. Громадный пес уселся на самом краю импровизированной пристани, почти беззвучно заскулил, провожая вредного хозяина тоскливым взглядом, на дне которого таилась надежда — а вдруг передумает? Вдруг возьмет?
Не взял. Зарычал мотор, и лодка взяла курс на дальнюю банку, где Рой обычно забрасывал сети.
Солнце висело в зените, поливая все вокруг расплавленным золотом. Океан был ровным и гладким, только изредка по бирюзовой поверхности проскакивали белые барашки.
Рой Салливан закинул удочку с кормы, сам улегся на дно лодки, улыбнулся солнцу. Хороший день. К вечеру будет шторм, но это уже не столь важно. Даже, в некотором роде, хорошо.
Можно свалить все на капризы природы. Тетушка Пэм, решительная старушка, которая отравила Рою и Марго лучшие годы детства в Кармартене, все всегда сваливала на магнитные бури. О них тогда только-только начали писать, и тетушка Пэм сразу смекнула, где корень всех бед…
Марго будет страшно ругаться. Сначала страшно плакать, а потом страшно ругаться. Жуткий характер. Хорошо, что теперь с ней Билл. Интересно, в кого пойдут их дети?
Прости, сестренка. Единственное, что я могу для тебя сделать — так это обставить все так, словно это несчастный случай. Хорошо, что это можно так обставить. Иначе вышло бы стыдно — боевой офицер, летчик, бабник, весельчак — и так распустился.
Я просто не могу этого объяснить, сестричка.
И еще — не могу больше без нее жить. С ней — не могу, без нее — не могу. Получается — никак не могу. Да и не хочу. Потому что однажды мне может стать наплевать не только на себя, но и на моих пассажиров, а тогда случится беда. Да и ты не обязана краснеть за расклеившегося старшего братца. Лучше так, сразу.