«Родной» крайслеровский движок типа «V-8» уже не стучал, а колотил, как кузнечный молот, но еще сопротивлялся, выдавливая из себя последние капли жизненной энергии и без оглядки отдавая их лучшему из хозяев, владевших им на его долгом веку. Подпрыгнув, как на трамплине, на аппарели у кромки причала, «крайслер» взмыл в воздух, как заправский летающий лыжник. Дирк мертвой хваткой вцепился в баранку, собрался и приготовился к жесткому приземлению, словно со стороны наблюдая, как проплывает под колесами голубая лента воды шириной в сорок футов. Ошарашенные пассажиры на корме, дружно завопив и отнюдь не горя желанием свести счеты с жизнью под бронированным брюхом зеленого монстра, бросились врассыпную. Момент собственного движения и отрыв под возвышенным углом нашли выражение в траектории полета. «Крайслер» вознесся ввысь по правильной, почти идеальной дуге, и завис на неуловимое мгновение в высшей точке, как космонавт в невесомости. Потом снова вступили в силу законы гравитации, и машина пошла на снижение. Если у кого и были сомнения, то теперь всем, кто оказался свидетелем этого незабываемого зрелища, стало ясно, что она не упадет в воду, а свалится на палубу.
Передние колеса «крайслера» миновали поручни фальшборта с зазором в несколько футов и тяжело грохнулись на стальное палубное покрытие. Шины моментально лопнули, а покрышки расползлись в клочья. Ровно через секунду к передним присоединились задние, только рухнули они не на палубу, а на кормовое ограждение. Смяв колесами горизонтальные прутья, машина всей своей тяжестью напоролась на опорный штырь, пробивший насквозь днище и сыгравший роль якоря. Если бы не этот вертикально торчащий металлический стержень, застрявший между колесной осью и выхлопной трубой, тяжеловесный монстр, продолжая двигаться по инерции, мог врезаться в ряды запаркованных автомобилей и нанести немалый материальный ущерб их владельцам, да еще и зацепить, не дай бог, кого-нибудь из пассажиров. А так все обошлось малой кровью. Удержать махину в две с четвертью тонны весом штырь, разумеется, не смог, но притормозил в достаточной степени. Выдрав, наконец, с корнем впившийся в зад «крючок», до неузнаваемости изуродованный зеленый «крайслер» проскользил юзом по палубе не более двадцати футов и остановился, уткнувшись в передний бампер другого зеленого страшилища, только европейского происхождения и на десяток лет помоложе.
Не повезло лишь черному седану и его экипажу. Целиком поглощенный погоней, водитель слишком поздно заметил, что паром уже отошел от причала. А когда осознал, что происходит, впал в ступор от страха и вообще перестал что-либо соображать. Так и продолжал машинально давить на акселератор вместо тормозов и вслед за Питтом отправился в полет. Вот тут-то и сказались те две секунды, что отделили первый прыжок от второго. За этот ничтожный промежуток времени паром успел удалиться еше на десяток ярдов, и дистанция между его кормой и кромкой пирса стала непреодолимой.