— Тогда я буду доить Гленни, рассказывая ей захватывающие истории. Это заставит ее забыть об угощении.
Изобел прищурилась в скупом свете лампы, а потом, к радости Тристана, улыбнулась.
— Неужели никто не в силах устоять перед вашими чарами?
Горец серьезно покачал головой, хотя Изобел явно его дразнила.
— Лишь один человек.
Изобел ответила ему холодной усмешкой.
— Значит, вы думаете, что сумеете завоевать сердца моих братьев?
— Надеюсь, со временем, — честно признался Тристан. — Это единственный способ положить конец войне между нашими кланами.
Он делал все возможное, чтобы ослабить ненависть и установить мир, почему же Изобел не желала ему помочь? Тристан не знал, увенчается ли успехом его замысел, но хотел попытаться, ради нее.
— И вы готовы выступить против отца?
Тристан равнодушно пожал плечами.
— Мне это не впервой.
Изобел внимательно посмотрела ему в глаза, словно старалась проникнуть в его мысли. Хотел бы он знать, что означал этот настороженный, вопрошающий взгляд.
— Вы однажды сказали, что не похожи на других Макгрегоров. Должна ли я верить, что вы не стремитесь отомстить моей семье за смерть дяди?
— Человек, убивший моего дядю, умер, Изобел.
— А если бы он был еще жив?
Тристан отвел потемневший взгляд:
— Тогда, возможно, все было бы иначе.
«Все было бы иначе». Изобел почувствовала, как грудь словно стянуло обручем. И что бы сделал тогда Макгрегор?
— Вам лучше уйти, — сухо бросила она, снова принимаясь за работу. — Патрик рассердится, если обнаружит вас здесь.
Взгляд Тристана не отрывался от ее пальцев, сжимавших вымя козы и скользивших вверх-вниз, вверх-вниз. Боже, как бы ему хотелось ощутить прикосновение этих пальцев, сжимающих, скользящих… Его тело мучительно напряглось от желания.
— Я, пожалуй, рискну.
Изобел вздохнула:
— А я не желаю рисковать! Я не знаю, чего вы хотите и зачем явились сюда. То, что произошло между нашими семьями, невозможно исправить, Тристан.
— Вы ошибаетесь, — возразил горец. — Мои родители принадлежат к разным кланам. Отец — Макгрегор, а мать — Кемпбелл. Их любовь положила конец кровавой вражде между семьями, длившейся три столетия. Я не думаю…
— Любовь? — смеясь, прервала его Изобел. — Так вы хотите заставить меня полюбить вас?
— Нет, — покачал головой Тристан, чувствуя себя немного оскорбленным ее насмешкой. — Я…
— Полюбить вас? Знаменитого распутника и повесу, человека, который жестоко разбивает сердца, для которого женщина все равно что игрушка? Скольких из них вы любили?
— Ни одну, но я не пытаюсь…
— Вот именно. Я знаю, кто вы, и не…
— … заставить вас полюбить меня. Меня не интересует…