Жюльен нарисовал мостики. Он спросил:
— И вы думаете, они будут держаться без каркаса?
— Будут, — ответил Андре. — Должны держаться.
Жена его рассмеялась.
— О, вы еще не знаете, какой человек ваш мастер, — проговорила она. — Если уж он что задумает, то обязательно доведет дело до конца. Ни перед чем не остановится.
— Делать так делать, — сказал мастер. — И коли делать, так уж без обмана.
Задумавшись, он смотрел на рисунки. Проводил толстым пальцем по штрихам, и при каждом движении мускулы на его предплечье перекатывались под поросшей волосами кожей.
— А как же бассейны? — спросил Жюльен. — Ничего, что они будут из цинка?
Мастер выпятил губы и поскреб подбородок.
— Конечно, хорошо бы обойтись без этого, — начал он. — Но тут нет обмана. Всякий может видеть, что бассейны металлические. А потом любому известно, что шоколад не удержит воды. Нет, больше всего меня огорчает, что в саду у нас не будет деревьев.
Андре еще немного подумал; от напряжения на лбу у него появились морщины, потом он внезапно выпрямился и улыбнулся.
— Все в порядке, — сказал он. — Придумал. Можно будет соорудить пальмы. Мы их сделаем из марципана. Нарисуй-ка мне несколько пальм вон там, чтобы я представил себе, как это будет выглядеть.
Жюльен вновь принялся рисовать.
— Деревья не должны быть слишком большими, — заметила жена мастера, — не то они будут скрывать пагоду.
— Не мешай ему. У него есть чувство пропорции.
— Возьмите печенье и выпейте чай, пока он не остыл, — проговорила она.
Жюльен покончил с пальмами, и все принялись пить чай с печеньем. После чая мастер поднялся и взял сигарету в ящике буфета. Жюльен еще никогда не видел его курящим. Андре держал сигарету кончиками пальцев и выпускал клубы дыма, почти не затягиваясь. Перед тем как снова присесть к столу, он зажег свет. Надвигались сумерки, улица казалась узкой и темной. Время от времени по тротуару проходили люди. Их шаги гулко отдавались между стенами домов.
Несколько раз Жюльен вспоминал о девушке, похожей на Марлен Дитрих. Она, должно быть, жила где-то неподалеку.
Они немного помолчали. Мастер по-прежнему внимательно изучал рисунок. Его жена подсела ближе и теперь шила при свете лампы. Она то и дело поднимала голову, улыбаясь мужу и Жюльену. У нее была узкая маленькая рука, длинные ногти иногда царапали материю. Когда она откусывала нитку, на ее щеках появлялись ямочки.
— Теперь, — сказал мастер, — нужно сделать план в натуральную величину, это лучший способ.
Он достал из кармана записную книжку, полистал ее, потом поднялся, чтобы взять метр.
— Так вот, ширина витрины приблизительно метр шестьдесят сантиметров, — продолжал он, — а глубина ее — неполных восемьдесят сантиметров.