Достигнув верхней части улицы, он опустил ногу на землю и оглянулся.
Теперь девушка казалась крошечным светлым пятном, которое плясало где-то внизу, в полумраке, и вскоре исчезло за углом дома.
Жюльен несколько минут не двигался с места, сердце его бешено колотилось, он тяжело дышал, а его промокшая от пота холщовая куртка прилипала к спине. Мимо проходили люди, но он их не видел. Дважды он прошептал:
— Я никогда не решусь… Никогда не решусь.
Он все больше и больше думал об этой девушке и вырезал из журналов фотографии Марлен Дитрих.
Как-то вечером, когда Виктор и Морис оказались рядом с ним на пороге, Жюльен показал им ее. Виктор улыбнулся и покачал головой.
— Ну, эта девушка не про тебя, — заметил он. — Никаких шансов. Во-первых, ей не меньше шестнадцати. Так что ты для нее слишком молод. А потом, видишь ли, она «воображала» и на нашего брата даже глядеть не станет. Таким девицам подавай студентов или папенькиных сынков, а такие, как мы, ей ни к чему.
Виктор ушел. Жюльен и Морис вернулись в цех и уселись спиной к дверцам печи в ожидании обеда. Они долго молчали, потом Морис сказал:
— Напрасно ты втюрился в эту девчонку. Никогда ты от нее ничего не добьешься, Виктор прав.
Жюльен вздохнул. Морис быстро посмотрел на него и прибавил:
— Во всяком случае, если хочешь попробовать, то бери быка за рога. Нечего тянуть.
— Не могу, — признался Жюльен. — Она… — он старался подобрать слово, — она меня волнует.
— Она кого хочешь взволнует. Виктор говорит, что ей не меньше шестнадцати. Должно быть, так, но по уму ей, конечно, больше. Слишком уж у нее серьезный вид. Верно, она никогда не смеется. И потом всегда ходит одна, как хочешь, но это странно.
— Вот именно, — поддакнул Жюльен.
Больше он ничего не прибавил. Морис немного подождал, поболтал ногами, отбивая каблуками дробь по дверце сушильного шкафа, который гудел, как барабан, и спросил:
— А тебе не кажется, что она больна?
— С чего ты взял?
— На твоем месте я бы хорошенько подумал. Уж очень она худа.
— Послушать тебя, так у нее чахотка!
Морис помахал рукой в воздухе и пожал плечами.
— Утверждать не берусь, но в таких случаях надо остерегаться…
— Чего остерегаться?
— Ну, это передается. Разве ты не знаешь, там ведь микробы.
— Знаю, но я на это плевать хотел.
Морис повертел пальцем у виска.
— Да ты часом не рехнулся? — спросил он.
Жюльен ни разу не думал о том, что девушка, быть может, больна. И теперь он почти радовался этому.
— Если б это было так, — заявил он, — мои шансы возросли бы. Может, из-за болезни никто с ней не хочет водиться. Господи, хоть бы это была правда!