Одри решительно подошла к телефону, сняла трубку и набрала знакомый номер.
— Привет, мамочка. Это я, Одри. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Ричард никак не мог забыть нежный, звенящий голос Одри, произносящий слова любви. Видит Бог, Ричард искренне заботился о ней и ее будущем ребенке, но любовь? Свадьба? Нет, он не может снова пройти через это. Одри, безусловно, особенная женщина, знакомство с ней сильно повлияло на его жизнь, но клятву никогда больше не жениться и даже не мечтать о детях Ричард дал самому себе уже давно и не собирался нарушать. Хотя, возможно, на клятву его спровоцировала Николь, без конца твердившая о том, какой он никчемный муж, и со знанием дела предсказывающая, что он станет таким же никчемным отцом — суть дела от этого не менялась.
Ричард отправился в кухню, чтобы сварить себе кофе. Стерильная, безликая кухня напомнила ему его личную жизнь — унылую и безрадостную с тех пор, как Николь открыла ему глаза на самого себя. Приготовив кофе, Ричард налил его в чашку и сделал торопливый глоток, обжигая язык.
Прошлой ночью Ричард плохо спал. Вернее сказать, спал он хорошо, но всю ночь его мучил один и тот же бесконечный сон — они с Одри бегут, взявшись за руки, по пляжу. Ее смех звенит, как колокольчик, а навстречу им бежит рыженький карапуз с такими же, как у Одри, ореховыми глазами. Проснувшись, Ричард долго не мог унять колотящееся сердце и изгнать из него беспричинную глупую радость, оставшуюся после сна.
Сегодня была суббота, но Ричард решил посвятить свой выходной работе — ему было необходимо отвлечься от мыслей об Одри. Прихватив чашку с кофе, он отправился в гостиную, сел за стол и открыл было досье на клиента, который просил у банка крупный кредит, но тут взгляд его остановился на ярком пятне в центре стола. Это был цветок в горшке, принесенный Одри в первый ее визит к Ричарду. Ричард машинально протянул руку и коснулся лепестков, таких же нежных и бархатистых, как кожа Одри.
Ричард вспомнил, как неловко она попыталась взять свои слова о любви обратно, и поначалу Ричард поверил ей, но после понял, что ее попытка отказаться от своих слов была всего лишь очередной ложью во спасение — Одри просто не хотелось ставить Ричарда в неловкое положение своим признанием.
Сосредоточиться на работе не получалось, поэтому Ричард решил просмотреть утреннюю почту. Среди нескольких газет и счетов оказалось письмо от Сибил. Ричард с нежностью улыбнулся — сестра всегда чувствовала его настроение и присылала ему коротенькие ободряющие письма всякий раз, когда ему было плохо или трудно. Сегодня был, пожалуй, один из самых паршивых дней в его жизни.