— Как экстравагантно, сеньор.
— Мы экстравагантный народ, сеньорита. Надеюсь, когда вы увидите дом изнутри, то будете вести себя теплее. Принцесса ждет этого от вас. Она мавританка, а мавританцы любят говорить и слушать комплименты. Жизнь так выглядит более привлекательной.
— Я… я не понимаю, когда я действую правильно и когда нет. — Жанна наконец-то заговорила, хотя последние мили их путешествия все слова застревали у нее в горле. — Я должна быть холодной? Самой собой? Алиса в Стране чудес или шикарная молодая особа с голубого побережья, к которой вы якобы испытываете какие-то чувства?
Его глаза резко сузились.
— Вам несвойственно проявлять легкомыслие. Это обычно свидетельствует о том, что женщина рассержена, но полна решимости скрыть это. Что я сказал или сделал не так?
— Я… я просто обескуражена. — Вскинув подбородок, она посмотрела ему в глаза, готовясь к тому воздействию, которое на нее обычно производил его взгляд. Взгляд этот скрывал больше, чем говорил, и густые ресницы этому помогали.
— И чем же вы обескуражены, дорогая?
— Я до конца не понимаю, что от меня требуется.
— Я хочу, чтобы вы были самой собой.
— Вы не будете возражать, если я скажу принцессе, что я всего лишь машинистка без роду без племени?
— Она будет рада принять вас в наш семейный круг.
— Вы никогда не привозили сюда таких девушек, как я?
— Никогда, — ответил он. — Не в моих обычаях было привозить сюда подружек.
— Боялись, что ваша бабушка увидит в одной из них претендентку на вашу руку?
— Вы думаете, их было так уж много? — Он пододвинулся к ней чуть ближе, и она опять утонула в его глазах. — Любопытно было бы заглянуть в вашу забавную маленькую головку, где зубчики и шестеренки ткут сенсационные выводы обо мне, исходя из нескольких пустяковых замечаний. Вы можете поверить, что Рауль Цезарь-бей больше увлекается лошадьми, чем женщинами?
— Я же не утверждаю, что вы повеса и распутник, просто вы так…
Жанна осеклась, потому что в его глазах заплескался знакомый смех.
— Не продолжайте, дорогая. Я бы подарил вам бриллиант, крупный бриллиант, чтобы узнать, что вы на самом деле обо мне думаете.
— Вы… вы сами знаете, что вы не самый безобразный мужчина.
— История знает немало мужчин, которые были великими любовниками, невзирая на сомнительную внешность. И женщин, которыми восхищались, несмотря на то что они не были привлекательными. Красивая внешность не означает, что перед вами Казанова. Я понимаю, вы считаете, что раз уж я внук одной из самых красивых женщин Марокко, то непременно плейбой?
— Нет, — вырвалось у Жанны.