— Вы за это ответите! Ик! Пелед законом и ик людьми!
— Ваня, она икает, может ей ещё водички налить? — спросила Маша.
— Эт можно, — ответил Иван и направился к столику с напитками, — Маш, а из чего ты воду наливала, — поинтересовался Иван, старательно исследуя содержимое множества сосудов.
— Из вон того прозрачного хрустального графина.
— Вот этого? — Иван показал на графин внушительного размера и получил утвердительный кивок. — Тогда я и себе налью, а то что-то в горле пересохло, — с этими словами он наполнил чарку до краёв и поднес ко рту, но в последний момент принюхался и поставил чарку назад.
— Это же водка, — констатировал он и одновременно с Машей перевёл взгляд на Елену.
— Ага, водка, — согласилась красавица и кивнула головой.
— А что она тут делает? — удивилась Маша.
— Сто я тут делаю? — переспросила Елена.
— Да нет, что ты здесь делаешь понятно. Я спрашиваю, откуда здесь водка.
— Ну как зе…а за подалки людей увазить. Поднести на подносе, в пояс поклониться, а после поцеловать тлоеклатно.
— Даже так?
— А вы как думали? Лаз, лаз и на матлаз. Тут к каздаму свой подход нузен, каздому слово ласковое сказать нузно.
— Что-то не услышали мы от тебя слов ласковых, — напомнил Иван, — да и поклона не дождались.
— Низасто не буду я пливетлива с коссеевыми плихвоснями. Так своему хозяину и пеледайте, псы селудивые. Не видать ему лодника как своих усей, а поконсит со мной невелика беда на моё место плидут длугие. Только и тех ему на свою столону склонить — шиш полутиться.
— Ты что решила, что мы от Кощея? — удивился Иван.
— А сто нет?
— Нет. Мы его видом не видывали и слыхом не слыхивали. Честное пионерское! И к тебе, то есть к вам по личной надобности пришли, причём просить помощи, а не требовать.
— Я визу ты говолись плавду.
— Тогда с чего ты взяла, что мы от Кощея, — не удержалась от вопроса Маша.
— Ну, на это свои плитины есть.
— Что лицом мы не вышли? — вставила Маша.
— Пли тем тут вы. Это у меня голе, — сказала Елена и заплакала горько и жалостливо.
— Тише, успокойся, — Маша присела рядом и обняла рыдающую красавицу. — Ну не плачь, всякому горю помочь можно. Ты только объясни толком, что случилось.
— А кто вы такие, стобы я пелед вами оттитывалась. Вон волвались, стлазу побили, мне салафан поладный вымулзали, — сказала Елена уже заплетающимся языком, наверное алкоголь уже начинал действовать.
— Мы не хотели. Просто так получилось. Не серчай на нас, — подал голос Иван.
— Мы больше не будем, — подтвердила Маша.
— А больсе и не надо.
— Маша, отстань от Алёнушки, если её неприятно об этом рассказывать, то не надо настаивать.