В советской фантастике выработался определенный стереотип врага. Как правило, вражеский лазутчик, диверсант был лишен всяких человеческих чувств — жалости, сострадания. Он алчен, нагл, хитер и расчетлив. Надо отдать ему должное — он хорошо, профессионально подготовлен. Естественно, в конце концов враги терпят поражение, но успевают принести положительным героям немало неприятностей. Существует еще одно обстоятельство, которое повлияло на состояние всей научно-приключенческой и детективной отрасли литературы. “В нашей фантастике существовал и может быть благополучно сдан в макулатуру… многочисленный подвид, о котором волей-неволей приходилось не раз вспомнить… Это были книги, в которых авторы вели “бой кровавый, святой и правый” с империализмом. Империализм обыкновенно воплощался в облике какой-нибудь страны, иногда конкретной, чаще всего США…” — пишет А.Ревич.
По мнению автора, чаще всего, такой прием приводил к откровенной халтуре, хотя и среди многочисленных “антиимпериалистических книг” есть добротные произведения. Чаще всего сюжет сводился к тому, что научное открытие попадало в руки поджигателей войны, которые, естественно, хотят им воспользоваться. Иной раз ценное открытие делается империалистическим ученым-маньяком или коллективом ученых маньяков. Если не остановить его или их вовремя, мир может постичь катастрофа. Вспомним, к примеру, “Голову профессора Доуэля” А.Беляева или “Человек под копирку” З.Юрьева, где доктор Грейсон изобрел способ “выращивать человеческие копии и даже создал склад запасных частей”.
Появление врагов разных мастей, ученых-маньяков и прочих обостряло читательское восприятие, оживляло сложное наукообразное повествование. Но, повторяемся, детективная линия не была главным в этой группе научно-фантастических произведений.
В полной мере оно проявилось в сравнительно небольшом числе книг. Если говорить о зарубежной фантастике, то в библиографии, составленной А.Кашириным, в XX веке полсотни авторов создали едва ли не полторы сотни романов, повестей, рассказов, отвечающих требованиям детектива и фантастики. Что касается российских авторов, то весьма условно истинными детективами можно считать едва ли два-три десятка повестей, может быть, чуть больше.
Как уже писалось, большинство отечественных фантастических детективов построено на зарубежном материале. Оно и понятно: так безопаснее и говорить можно значительно открытее. Там, “за бугром” живет много плохих людей, и судьи продажные, и ученые — маньяки, и военные, полные планов завоевания мира, в их лабораториях разрабатываются опасные, способные погубить, в лучшем случае — поработить человечество. В “Синих людях” Павла Багряна процветает “киднеппинг”. Но детей похищают не ради выкупа, а для переделки — на острове Холостяков существует купол, где живут люди-дети, переработанные в синих послушных роботов.