В голову не приходило ничего умного, поэтому пришлось глупить. Я оттолкнула ухмыляющегося сталкера и выступила вперед:
— Момент не хочет смерти, а я в детстве ей даже стихи посвящала, — мне пришлось говорить погромче, так как Каракурт все еще смотрел на Лома. Ждал продолжения о фантазиях Бека.
Слегка запинаясь, я продекламировала результаты своих юношеских заскоков:
— Я умру. Затуманены взоры
До могилы проводят меня.
Над могилою долго укоры
Будут виснуть, меня теребя.
Мое тело сгниет. Над костями
Будет только лишь кожа лежать.
Моей плоти, изъетой червями,
Из могилы уже не восстать.
А душа моя, в вечном покое,
Будет смутно по раю бродить.
И Иисус будет ласков со мною,
Гавриил меня будет любить.
Будет мне это скучно ужасно.
Буду с грустью на землю смотреть.
На земле, может, жить и опасно,
Но на небо там можно хотеть.
Дослушав этот бред до конца, Каракурт восхищенно зааплодировал. Своими идиотскими стихами, я умудрилась попасть в диссонанс с его сумасшествием. Однако Лом сразу же все испоганил:
— Конкретно тебя клинит, Старуха! — воскликнул он, покрутив пальцем у виска. — Ты поганок случайно никаких не кушала?
— Нет, — помотала я головой. — Это раньше меня клинило, еще в школе, когда до смерти не хотелось задачки по физике решать. А теперь пришло время пожинать плоды.
— Ну да, — вставил свое веское слово Тархун. — Осень в разгаре. Время сбора грибов.
Даже не знаю, кого я ненавижу больше — его или Лома.
Четвертый день нашего похода начинался ничуть не хуже, чем все предыдущие.
К утру камуфляжи настолько просохли, что их можно было одеть, не рискуя заработать переохлаждение организма, и как следствие — воспаление легких. Проверяя свои карманы, я наткнулась на слипшиеся, размоченные комки. Один из них пах как копченое мясо и выглядел точно так же, разве что слегка подмок. Мне даже захотелось попробовать его на вкус, но кто знает, кем был этот кусок плоти до того, как угодил в аномалию? Может, своим братом-сталкером? Заниматься каннибализмом мне совсем не хотелось, и я снова спрятала предполагаемые артефакты в карман. Только бы они на самом деле оказались артами, а не остатками трапезы, отложенным Каракуртом на черный день (да еще и в герметичный контейнер). А то с него станется…
Пока я инспектировала причиненный водой ущерб, и решала, как поступить с размокшим хлебом, мужики проверяли подмоченное оружие и готовились к предстоящему марш-броску.
Вчера ни у кого не осталось сил на приведение снаряжения в порядок. Все так вымотались, что снова не выставили часовых, а просто заперли обе двери — наружную и ведущую в затопленный коллектор. Момент вообще вырубился раньше всех, даже есть не стал, но сегодня он выглядел довольно бодро. После того как Лом сделал ему очередную инъекцию, боец и вовсе воспрянул духом. Он даже попытался ухватиться за рюкзак, но Бек злобно на него зашипел. В результате ко мне вернулся мой вещмешок, а поклажа Момента досталась Жиду. Тот принял ее без возражений.