– Идем дальше?
Он взял девушку за руку, почувствовав ответное благодарное пожатие её тонкой костлявенькой ладони.
* * *
Белому налили стакан водки, и он перестал трястись. Рыжий молодой фельдшер, хохмач и циник, сыпал анекдотами и прибаутками, стягивая скобками края ран.
– Собаки рвали или в стеклах валялся? – поинтересовался между прочим.
– Да упал я, понял? – пьяно огрызнулся Белый, шипя от боли.
– А ты не дергайся, стоять не можешь, падаешь, так хоть лежи спокойно, – фельдшер не собирался церемониться. – Сейчас тебе противостолбнячную вколю, а то загнешься, да так и остолбенеешь, хрен разогнешь потом.
Домой Белый не пошел, остался лежать на пузе на жестком топчане в сторожке. Сунув кулак под подбородок, мрачно курил и сплевывал на бетонный пол. Один из сторожей рискнул-таки прогуляться до дверей его квартиры, чтобы убедиться – заперто. Белый с облегчением вздохнул: ключа нет, можно не ходить до приезда родителей. Не ломать же дверь, в самом деле? В действительности он просто боялся, что неизвестная лохматая тварь поджидает его, чтобы снова вонзить острые когти. И сейчас он был твердо убежден, что цепь неожиданных смертей его "коллег" дотянулась до него неспроста. И только везение и упорное сопротивление спасли от расправы.
* * *
Славка проснулся, когда совсем pассвело. Рядом уютно посапывала девчонка. Вчера, точнее, сегодня ночью он так и не сумел её разглядеть. В квартире Белого было темно, на улице тоже, а когда довел дурашку до дома, она испугалась свет включать. И Славку умолила остаться. Если бы он попытался уйти, то она просто побежала бы следом, чтобы не оставаться одной.
Сейчас он с изумлением вспоминал, как они пили горячий чай на кухне, освещенной только синим газовым пламенем конфорки, как сидели, разговаривая, тесно прижавшись, на широченной тахте, этой самой, на которой потом улеглись, почти не раздеваясь. Сами не заметили, как от объятий перешли к долгим поцелуям, а потом поспешно принялись сдирать одежду. Славка осторожно сжимал её тонкое юное тело и даже немного побаивался причинить ей боль. Но девушка оказалась гораздо решительней и опытней, чем можно было ожидать от такой пигалицы, чуть ли не школьницы. Может, думал Славка, женский инстинкт и природная чувственность подсказали ей, что делать и как. Во всяком случае, она сполна использовала его мужской потенциал.
Вообще-то он считал себя достаточно опытным в отношениях с женщинами. В горах, в альплагерях и на турбазах, всегда полно городских дамочек, изображающих горнолыжниц и туристок и готовых весело провести время в теплой компании. Но лишь сегодня он понял, что никогда не встречал такого самозабвения, такой готовности отдать всю себя. И ночное любовное приключение, которое он поначалу цинично расценил как компенсацию за неудачный налет, на самом деле глубоко тронуло его огрубевшую душу. Сейчас ему уже не хотелось расставаться с Татьяной, которая как никто понимает его, готова заботиться и любить. Он, посвятивший свою жизнь смертельной схватке с высочайшими вершинами мира, совсем забыл, что счастье не только в том, чтобы побеждать стихию, а и в мирном рассвете в теплой домашней постели, когда рядом тихо посапывает в плечо, доверчиво прижавшись, самая прекрасная, самая милая и близкая…