Он притянул меня к себе и посадил на колени.
– Не нравится мне все это, Владушка. Совсем не нравится! Может быть, все-таки останешься?
– Нет, – мотнула я головой. – Не останусь! А ты, если хочешь… оставайся… – выпалила я и крепко зажмурила глаза. Даже сама мысль о том, что он может «остаться», была невыносима. Если он это скажет, то… конец всему. Земля сойдет со своей орбиты, Средиземное море выйдет из берегов…
Но ничего этого не произошло…
– Ладно, вроде все уложили! Утром выезжаем. Проверь паспорта и документы. Мы с тобой теперь сотрудники благотворительной международной организации «Мир детей» при ЮНИСЕФ. Усвоила?
– Конечно. Давай-ка спать ляжем пораньше. Вставать-то в шесть…
…Мы прилетели в Грозный. Стояла какая-то аномальная жара, градусов тридцать пять, не меньше. Я подумала, что не взяла крем от загара, ох сразу обгорю, пойду пятнами, Шаповалов увидит меня в таком неприглядном облике, и я ему сразу разонравлюсь… О чем я думаю? Господи, какая чепуха! И в то же время как же мне было важно знать, что я хорошо выгляжу!
А потом – незаметно – в мою душу закрался страх – глупый, иррациональный.
В Москве у меня страха не было.
А здесь он появился.
Вопреки всеобщему, широко распространенному мнению, я вовсе не была храброй женщиной, наоборот, я боялась слишком многого. Просто когда-то, в один прекрасный момент, мне надоело бояться, и я решила притвориться храброй. И тогда у меня все стало получаться. Потому что главное – прогнать этот страх и вести себя так, словно на свете нет таких проблем, которые невозможно решить, нет ситуаций, с которыми я бы не справилась…
И теперь мне требовалось вспомнить эту забытую истину и вести себя так, словно я сидела в своем офисе, пила кофе из большой кружки и морщилась, рассматривая план-проект очередного заказчика… Шаповалов словно прочитал мои мысли и повернулся ко мне:
– Дрейфишь?
– Ничуть! – и я вздернула подбородок. – Все нормально.
– Здесь и бояться-то не стыдно, – кратко бросил он. – Война! Тут взрослые мужики седеют за один день и кричат «мама». А ты строишь из себя героиню. Если тебе страшно, так и скажи.
– Обязательно, – я потерлась носом о его ветровку. – Как только начну бояться, скажу. Непременно.
И страх постепенно пропал: я вновь заставила себя не бояться.
Город Грозный выглядел таким же белым, чистым и, как ни странно, неживым, как и в первый наш приезд. Может быть, дело было в этой странной, стерильной красоте белых, новеньких, только что отстроенных зданий, широко раскинувшихся площадей и гулких проспектов и сказочных фонтанов? Эта красота резко контрастировала с войной, со взрывами, которые до сих пор гремели на этой земле.