Я провела рукой по волосам: они были густо запорошены пылью.
– Помыться не успела… – сказала я.
– Что?
– Ничего. Это я так… сама с собой говорю. Помыть голову не успела.
– А…
Шаповалов все стрелял и стрелял. Пули наступавших бандитов вились вокруг нас, как осы; камни осыпались со стен крепости, подпрыгивая на полу. Одна пуля пролетела в нескольких сантиметрах от моей головы, и я инстинктивно пригнулась.
Шаповалов выругался и отшвырнул пистолет.
– Патронов не осталось, – процедил он сквозь зубы. – Надо было прихватить больше. Не подумал…
Он сел рядом со мной, прямо в густую траву, и обнял, уткнувшись носом в мои волосы.
– Ты только не бойся, – прошептал он.
– А я и не боюсь.
И это было почти правдой. Была только дикая, ноющая усталось и еще – полное отсутствие всяких мыслей, и желание, чтобы все поскорее закончилось – таким невыносимым было это ожидание, и звуки стрельбы, и каменная бело-серая пыль, от которой у меня першило в носу и горле, и бледное лицо Шаповалова, которому я ничем не могла помочь…
– Скорей бы уж! – вырвалось у меня.
Шаповалов крепко обхватил меня обеими руками. Мы замерли, боясь пошевелиться. Внезапно наступила тишина, а потом раздался гулкий грохот и эхо громом раскатилось по горам. Я уткнулась носом Шаповалову в грудь и стиснула зубы. Грохотало теперь с регулярной периодичностью. Потом что-то царапнуло меня по щеке, я невольно вскрикнула, и все закружилось, завертелось перед моими глазами…
Очнулась я на белой как снег незнакомой кровати.
Первым, что я увидела, было лицо Шаповалова.
– Где я? – спросила я, пытаясь приподняться.
– В больнице. Лежи!
– Все нормально? – нахмурилась я.
– Да. Мы с тобой попали в эпицентр боевой операции, едва выжили, – Шаповалов слабо улыбнулся. – Вот такие мы с тобой везучие!
– Да.
Это было очень странно: всю жизнь я считала себя невезучей, но упорной. Терпение и труд, как известно, все перетрут. А тут – везучесть! И впрямь повезло. «Нам повезло», – подумала я.
– Кстати, тебе привет от Александра Гавриловича. Он тебя, правда, поругивает, но – умеренно…
– Хорошо. А… Руслан? Что с ним? – забеспокоилась я.
– Выжил. Он еще более везучий, чем мы оба, вместе взятые. Просто в рубашке родился пацан!
Шаповалов встал и подошел к окну.
– Знаешь, я подумал… У пацана же вообще никого нет! Родителей его убили. Деда – тоже. Может, мы возьмем его к себе? Я всегда мечтал о втором сыне…
Я замерла. Было страшно даже моргнуть.
– Ах да… но… у тебя же есть сын от Алены? Ваш сын… – вымолвила я наконец.
– Теперь уже мой… – весело сказал Шаповалов. – Исключительно – мой! Алена написала мне, что она выходит замуж за турка и уезжает в Турцию. Она ездила отдыхать в Анталию и там с ним познакомилась. И ребенок – помеха новому семейному счастью. Так что придется тебе принимать меня к себе с двумя пацанами! Я, вообще-то, даже уже сомневаюсь, что я такой завидный жених, отличная партия! – захохотал Шаповалов. – Я – отец-одиночка с двумя детьми, какая девушка согласится выйти за меня замуж?.. А?