– Не двигайся, молчи! Может быть, нас не заметят…
Трава была густой, и она пахла сыростью, какие-то мошки запутались в моих волосах… я чихнула…
– Тише! – разъяренно прошипел Шаповалов. – Тише!
Я замерла. Знойная духота, разлитая в воздухе, тоже словно бы замерла, воцарилась такая страшная, неподвижная тишина, что мне сразу стало ясно – что-то произойдет. Обязательно. Сердце отчаянно, со страшной силой, заколотилось о ребра; мне хотелось поднять голову, взглянуть вверх, но меня крепко прижимал к земле тяжеленный Шаповалов. Он предупредил, чтобы я не двигалась, и я лежала, уткнувшись носом во влажную траву, и боялась пошевелить даже пальцем…
Откуда-то сверху послышался тонкий саднящий звук, и что-то со страшным грохотом впечаталось в стену крепости совсем рядом со мной.
Мы с Шаповаловым содрогнулись, ударная волна прошла сквозь наши тела.
– Что это? – прошептала я одними губами.
Но, как ни странно, Шаповалов меня услышал.
– Кажется, нас бомбят.
– Может, лучше побежать?
– Нет! Нас заметят.
– Но лежать – это так глупо…
И, как бы в подтверждение моих слов, что-то оглушительно разорвалось совсем рядом с нами. Я зажала уши руками.
– Я больше не могу! – прокричала я.
– Тогда вставай! – заорал он мне в ухо. – И беги в лес! Или стой ближе к стенке башни! А я попробую кое-что сделать…
– Я никуда не побегу…
Шаповалов скатился с меня, и я встала на четвереньки. В глазах моих прыгали черные точки.
– Иди к стене!
– Я… не могу…
– Тогда ползи! – заорал он. – Живее!
Шаповалов выхватил из кармана пистолет и передернул затвор.
Заткнув уши руками, я подползла к стене крепости и бессильно привалилась к ней. Автоматные очереди раздавались где-то совсем неподалеку: короткие, лающие.
– Прости, Шаповалов, что я тебя втравила во все это…
– Заткнись!
Все внезапно стихло. И вдруг с удивительно беспощадной ясностью я поняла, что это – конец. Такой неотвратимый и будничный, какого никогда не бывает в фильмах, а бывает только в жизни. Никакого пафоса и героизма – нас просто сейчас подстрелят, как куропаток, и все… Похоже, нас окружили со всех сторон, и кольцо врагов постепенно сжимается. Мысли мои стали очень ясными, четкими, и это меня испугало. Шаповалов, бледный, со вздернутым подбородком, стоял у стены и смотрел в окошко бойницы.
– Что-нибудь видишь?
– Ни черта.
Пуля ввинтилась в воздух и с надсадным звуком ударилась о стенку древней крепости. Каменная пыль взметнулась с пола, серое облачко повисло перед нами. Шаповалов дико заорал, выстрелил в окошко бойницы и рявкнул:
– Ну, идите же, сволочи! Сюда!
Пуля срикошетила, ударившись в стену, мелкие камешки, подпрыгнув в воздухе, упали у моих ног.