— Я знаю. Ты заменила мать, когда я так нуждался в поддержке. Только я чуточку староват, чтобы быть твоим сыном, дорогая! — засмеялся Филипп. — У нас разница в возрасте всего каких-то пятнадцать лет! Не грусти! — сердечно сказал он. — И дай мне знать, если отцу станет хуже. — Сняв туфли и носки, он закатал брючины. — Пока не говори ему о моей женитьбе. Я потом это сделаю сам.
— Я бы Жильберу и так ничего не сказала, даже через миллион лет! — воинственно вздернув подбородок, заявила Николь.
— Ты собираешься везти меня в свадебное путешествие или нет? — вмешалась Нэнси.
Засмеявшись, Филипп поцеловал на прощание тетку и легко, словно пушинку, подхватил жену на руки. Он пошел по мелководью к ожидавшей их лодке и осторожно усадил Нэнси, потом примостился рядом с нею. Суденышко легко заскользило к стоявшей невдалеке на якоре моторной яхте Филиппа.
Под загадочным мерцанием звезд молодожены наслаждались свадебным ужином, сервированным на палубе. Берег, люди, весь мир остались где-то далеко-далеко. Все заботы, тревоги и страхи прошлого казались ничтожными перед величием усеянного серебряными звездами бархатного небосвода и бескрайним морем.
И этот вечер она запомнит навсегда!
— Как обманчивы бывают первые впечатления, — сказала Нэнси, улыбнувшись мужу. — Ты притворялся таким суровым, таким холодным, а на самом деле ты совершенно иной!
В полумраке сверкнули в улыбке белые зубы Филиппа.
— Когда надо, я могу быть и холодным, и безжалостным. У тебя еще будет возможность в этом убедиться.
— Это невинное предупреждение или открытая угроза? — притворно-испуганно поинтересовалась Нэнси.
— Это зависит от того, как ты будешь себя вести, — ответил Филипп со смешком. — Иди-ка сюда. Хочу проверить, такая ли ты сладкая теперь, когда стала женщиной замужней.
Переполненная счастьем, Нэнси утонула в объятиях любимого, готовая отдать ему и душу, и тело. А потом вдруг подумала, что за такое блаженство придется заплатить какой-то страшной ценой. Ведь так не бывает — испытывать огромное счастье и ничего за это не платить!
Тем не менее в последующие две недели они с Филиппом становились все более близкими, еще большими друзьями, еще более влюбленными друг в друга. А ведь совсем недавно Нэнси даже представить себе не могла, что можно столько смеяться. Она рассказала Филиппу про себя, про свою жизнь с Питером. Но Филипп о себе говорил очень мало, и Нэнси понимала, что ему все еще больно вспоминать прошлое.
Возвращение в родные пенаты послужило поводом для большого приема, который устроила в честь молодых Николь. Особняк утопал в цветах, а на пляже играл специально приглашенный духовой оркестр. Ту ночь молодожены провели в отделанной панелями главной спальне, которую Нэнси раньше не видела. С большой нежностью Филипп снял с жены одежду, и с такой же нежностью они ласкали и любили друг друга в огромной кровати, застеленной тончайшими голландскими простынями. Нэнси казалось, что если она не сможет передать Филиппу, как счастлива, то сердце у нее разорвется.