— Прошу прощения, что побеспокоил вас в воскресенье, мадам. Это вы Женевьева Журлье, по мужу Куртуа?
Она молча кивнула. От волнения ее сердце забилось сильнее: лишь бы с Жюльеном ничего не случилось… Инспектор продолжал монотонным голосом:
— Вы заявили об исчезновении мужа… — Он заглянул в грязный блокнот. — Вчера, в субботу, в двадцать два часа сорок минут?
Женевьева испуганно вскрикнула:
— Вы нашли его? — Она судорожно сплела пальцы. — Он умер, да?
Живраль посмотрел на нее мрачным взглядом, в котором сквозило некоторое удивление.
— Нет, мадам. Я просто уточняю сведения.
Женевьева опустилась на стул. «Любопытно, — подумал полицейский, — такое впечатление, будто она разочарована, что он не умер». А вслух сказал:
— В последний раз вы видели его вечером в субботу, в девятнадцать часов тридцать минут. Так?
— Не совсем, — вмешался Жорж, появляясь в прихожей.
— Ну да! — сказала Женевьева. — У меня было свидание…
— Дай мне сказать, — отрезал Жорж, поворачиваясь к Живралю. — Она его не ВИДЕЛА, она говорила с ним по телефону. Это разные вещи!
Инспектор согласно кивнул, послюнявив карандаш.
— Ясно. — Он внес уточнение в блокнот. — А где он находился в этот момент?
— В своей конторе, в здании «Ума-Стандард» на бульваре Осман… Это на углу…
Инспектор жестом дал понять, что знает это место, и она замолчала, глядя, как он записывает ее слова.
— Вы уверены, что он звонил именно оттуда?
— Это я ему позвонила.
Живраль изобразил понимание, но это выражение исчезло с его лица, когда он, извинившись, наклонился, чтобы помассировать щиколотку.
— Со вчерашнего дня с полудня на ногах. Так что сами понимаете…
— Вижу, вы и воскресенье работаете, — сказал Жорж с той долей любезности, которая должна была показать его демократические взгляды.
— Посменно. Кто-то же должен работать, что бы там ни говорили о полицейских. Те, за кем мы гоняемся, и по воскресеньям не сидят без дела.
Живраль вновь послюнявил карандаш. Женевьева отметила про себя, что у него удивительно белые зубы.
— Ладно, — проговорил он. — С тех пор вы его не видели?
Женевьева покачала головой, делая над собой отчаянные усилия, чтобы не разрыдаться.
— И не слышали о нем? — настаивал Живраль.
— Ни слуху ни духу, — ответил Жорж.
Инспектор закрыл блокнот. Жорж сделал шаг вперед:
— А скажите… Со своей стороны вы выяснили что-нибудь?
— Ничего. Мы только начинаем, месье, — сказал Живраль, показывая на блокнот, прежде чем убрать его в карман.
— Значит, за двадцать четыре часа вы ничего не сделали, ничего не предприняли? Великолепно! Ах! Хороша же полиция во Франции! — рассердился Жорж.