— Колонны движутся к Москве, омеговцы угоняют мужиков на войну, в деревнях, оставшихся без кормильцев, последнее выгребают. Сам видел. Вроде бы у Омеги мир с Южным братством и Владыкой Московским. А еще говорят, что все, кто с генералом встречался, дуреют и некоторое время на себя не похожи.
— Вот же напасть! — Гаврила собрался было сплюнуть, но пожалел ковер и шумно хлебнул из чашки, кинул в рот сахар и с хрустом разжевал. — Чтоб их чума побила! А сам ты зачем к Москве? Бежать оттуда надо.
— Людей веду, предупрежу своих московских друзей, а потом — на восток. Да и самому не очень-то хочется с омеговцами встречаться. — Маузер потянулся к чашке, глотнул чай и вперился в черные узоры на красном ковре.
— Что за люди-то? — полюбопытствовал Гаврила.
— Дезертиры. Спасаются. Мост-то у тебя как?
— Починил. Сендер не пройдет, а вот человек — запросто.
Чай закончился, и Маузер с хозяйской трубкой во рту отправился на улицу. Миновал лачуги, шагнул на мост и задумчиво уставился в пасть Разлома.
Издалека донесся рык мотора, и вскоре во двор, пугая манисов, вкатился омеговский грузовик.
* * *
Грузовик с сендерами в кузове накрыли брезентом и оставили на попечение Гаврилы. Артур сомневался в его честности, хотя Маузер сказал: этому человеку можно верить. Что ему, Маузеру? Он, скорее всего, возвращаться не планирует. С каждым днем Артур все больше сомневался, что когда-нибудь увидит Нику и дочь. Не стоило поднимать бунт, ой не стоило!
За грузовик Гаврила предлагал собственный самоход на той стороне переправы. Обмен был неравноценный, но все понимали, что выбора нет.
Погрузив продовольствие и гранаты в вещмешки и взяв автоматы (каждому досталось по два), люди столпились у моста. Будь он через реку или обычный овраг, никто не трусил бы, сейчас же мост смотрелся игрушечным, держащимся на честном слове. Маузер ступил на него первым и бодро зашагал по сдвоенным шпалам. Обернулся на середине моста и крикнул:
— Ну? Видите, ничего со мной не стало! Главное, под ноги не смотреть!
Вторым пошел Артур. Пользуясь советом Маузера, он не смотрел вниз, где меж шпал, переплетенных веревкой (на случай, если кто-то оступится), зияла наполненная мглой пропасть. Артур представил, как падает, падает во мрак, туман смыкается, и уже не понять, где верх, где низ, и не ясно, жив ты или стал осознающей себя тенью. Живот свело, Артур схватился за ограждение, сваренное из арматуры. Нагретое солнцем, оно обжигало ладони, но Артур терпел. Нельзя показывать свой страх мужикам.
Причитая, народ потянулся на мост. Артур спрыгнул на землю и оглянулся: последним шел Тимми. Переход давался парню трудно, он двигался бочком, скользя ногами. Посмотрел вперед, вниз, тонко вскрикнул и вцепился в ограждение. Бойцы друг за дружкой преодолели мост, а Тимми все не решался сдвинуться с места.