Она отпила из своего бокала и уверенно опустила его на столик.
Ник со смехом посмотрел на нее.
— Выглядит угрожающе, Скай. Опять собралась поучать меня?
— Не знаю, — буркнула она. — Все равно от этого никакого толка.
Он томно повел бровью.
— Значит, уходишь? Это жестоко. Ведь ты меня еще не накормила.
— Не дождешься. Нет! — В душе Скай кипели злость и решимость. Она понимала, что в нее вселился бес, но с ним было не совладать. — Я решила… пожить рискуя, Ник. — В ее глазах появился ироничный блеск. — Вот так.
Она встала, выдернула из волос ленту, прочесала пальцами рассыпавшиеся локоны и стала медленно, не стесняясь, расстегивать одну за другой пуговицы на платье.
Ник резко вздохнул, но Скай даже не посмотрела на него.
Она успела расстегнуть половину пуговиц, когда он с усмешкой сказал:
— Я все понял, Скай, но, может, прервемся, чтобы выяснить: это делает теледива или подлинная Скай Белмонт?
— Ник, возможно, между мной и телеведущей и есть разница, но обе не стали бы раздеваться перед мужчиной, если бы им не хотелось этого. — И Скай, склонив голову, снова занялась пуговицами.
Откинув назад голову, он язвительно протянул:
— Не ты ли говорила, что многое в наших отношениях строилось на твоей игре в Скай-телеведущую, так как тебе казалось, что именно ее я хочу видеть рядом?
Скай расстегнула последнюю пуговку, выпрямилась, и платье распахнулось, открывая белый бюстгальтер и трусики-бикини. Сбросив босоножки, она в упор посмотрела на Ника, и вдруг злость и отчаяние испарились. Осталось лишь одно…
Она сняла платье, повесила на спинку диванчика и подошла к нему. Послеобеденное солнце окутало ее золотистым сиянием. Волосы стали светлее, чем когда-либо, шелковистая кожа светилась. Поразительно тонкая талия над белым кружевным треугольничком, длинные стройные ноги…
Его тяжелый взгляд скользнул по ней. Скай заметила, что Ник сжимает кулаки, и поняла, что только невероятным усилием воли он сдерживает себя.
Она расстегнула бюстгальтер, освободив груди, походившие на спелые сладкие плоды, опустилась перед ним на колени, взяла его руки и прижала к сердцу.
— Ник, — сказала она грудным голосом, — это я, я — настоящая. Я иду на такой риск, какой мне и не снился, потому что… не смогла придумать ничего другого, чтобы доказать, что люблю тебя, любила тогда, когда ушла по причинам, которые теперь кажутся несерьезными, и никогда не разлюблю.
Он по-прежнему не шевелился. Глубокие складки бороздили его лицо. В глазах было неверие. Плотно сжатый рот предательски подергивался.
— Знаешь, что сказал мне Брайс на прощание? — продолжала Скай еле слышно. — Он пришел к выводу, что я из тех девушек, которые могут принадлежать только одному мужчине. И это правда.