Ржавый рейсовый автобус с вырванной рулевой колонкой тоже был здесь. На спущенных колесах далеко не уедешь. Возле его кабины Столяров остановился и начал прилаживать трубку оптического прицела к креплению на стволе автомата.
— Значит, так, — сказал он. — Я останусь здесь. Прикрою тебя, если что. А ты попробуй зайти вон там, видишь, где разбитая витрина?
— Я что, пойду туда один? — занервничал Гарин.
— Ага, — подтвердил Михаил. — Да чего ты волнуешься? Ты же сам сказал, что внутри никого нет.
— Но там может быть, например, ящик динамита, — нашелся Олег. — Или просто граната. Я не уверен, что смогу среди хлама на полу заметить растяжку.
— Для того чтобы просто убить, не обязательно было тащить тебя в такую даль. Если увидишь или почувствуешь, — Столяров постучал себя по лбу указательным пальцем, — что-то необычное, подай знак.
— Какой знак?
— Если это случится по ту сторону витрины, просто подними руку.
— А если в какой-нибудь комнате без окон?
— Тогда стреляй. Я окажусь рядом быстрее, чем ты успеешь сказать «Чип и Дейл, на помощь!», — пообещал Михаил.
— А мы не можем пойти вместе? — с надеждой спросил Олег.
— Нет. Если автор письма появится здесь, мне лучше встретить его на открытой местности. Ну все, не тяни время, иди. Только рюкзак оставь, горемыка. А то еще застрянешь в проходе.
Спорить со Столяровым было бесполезно. Гарин поправил «венец», пересчитал запасные рожки в подсумке и с автоматом наперевес двинулся к зданию.
На полу за разбитой секцией витрины стоял диван. Из-за его спинки виднелись край шкафа и большая тумбочка. Сверху на них громоздился плоский стеллаж. Рядом с диваном на боку лежал стол. Олег присел перед ним на корточки и толкнул рукой край столешницы. Дерево заскрежетало по полу, послышался дребезг стеклянных осколков. Гарин замер, прислушиваясь, потом неуверенно обернулся к автобусу. Михаил нетерпеливо махнул рукой: «Иди уже!», и Олег полез в образовавшуюся брешь.
Погода весь день стояла пасмурная, пару раз с неба начинал сыпаться то ли дождь, то ли снег, но света, проникающего сквозь забаррикадированное окно, было достаточно, чтобы Гарин смог оглядеться, не включая фонарик. Когда-то в этом помещении располагался торговый зал, потом сталкеры приспособили его под комнату отдыха, сейчас здесь не было ничего, кроме рухляди и пыли. Даже трупов. И это было не очень хорошо. По крайней мере один труп должен был лежать на диване в углу. В свое время Олег сам приказал закрыть ему глаза. Он до сих пор помнил имя покойника, как помнил зачем-то множество совершенно бесполезных вещей. Сталкера, попавшего под влияние контролера в самом конце боя, звали Шифт. Вытащить его из здания на себе было невозможно, оставить на съедение тварям — жалко. В надежде на чудо Шифту надели на голову «венец». И чудо произошло. Правда, совсем не такое, какого ждали окружающие. Малограмотный парень вдруг заговорил на латыни. «Война всех против всех», — сказал он, прежде чем умереть. Труп оставили лежать на диване. Сейчас его там не было. Это, конечно, ни о чем не говорило, учитывая, сколько времени прошло с того дня, но Гарину, который и так чувствовал себя не в своей тарелке, стало еще тревожней. Когда за спиной у него раздался громкий хлопок и какой-то цокот, Олег подпрыгнул как ошпаренный и лишь в последнюю секунду удержал палец на спусковом крючке. Бог знает, что он успел вообразить — от нашествия кровососов до явления покойного Шифта в виде зомби, которому захотелось еще раз примерить «венец», — но источником звуков оказались всего лишь пара тушканов и перевернутый стул. Два мелких хищника не представляли серьезной опасности для человека. В другое время Гарин расстрелял бы их, но сейчас он не хотел, чтобы Столяров принял выстрелы за просьбу о помощи, поэтому просто шикнул на зверьков: