— Я хочу сказать, почему ты упорно молчишь? Или вся проблема кроется именно в этом? В том, что ты, черт возьми, ни о чем не хочешь говорить? Ты дружишь с Илейн Квили вот уже сорок с лишним лет и до сих пор не можешь ей сказать, что ты ее просто терпеть не можешь. О, нет. Ты просто продолжаешь притворяться. Никто не может до тебя достучаться. Ты живешь в своем странном старом мире, где абсолютно ничего не изменилось. Ты до сих пор носишь плиссированные юбки. Даже папа не может с тобой разговаривать, а ведь он, черт возьми, твой муж. Если это можно так назвать.
Выговорившись, Анна почувствовала себя лучше. Это было так целительно — выплеснуть свои чувства наружу. Когда держишь их в себе, они разъедают душу, как раковая опухоль.
— Анна, прекрати сейчас же. Ты говоришь вещи, о которых потом горько пожалеешь, — сказала Барбара, и вдруг тонкие ручейки слез потекли по ее лицу.
— О, нет. Я не буду об этом сожалеть. Я хочу с этим покончить, — решительно сказала Анна.
Она удивилась, увидев слезы матери. Она не видела, как мать плачет, с 1980 года, когда Барбара призналась в своем «бесплодии».
Анна поднялась со стула. Она не хотела смотреть на лицо матери.
— Я собираюсь тебе рассказать, каково это — чувствовать, когда у тебя вдруг отбирают собаку. И каково это чувствовать, когда получаешь удар тапочкой. Почему ты не хочешь отвечать за свои поступки?
— Ты уже закончила?
Барбара вытерла лицо, но тут же по щекам побежали новые слезы. Она взяла желтую миску, выложила в нее салат и полила его соусом.
— Нет, не совсем. Я хочу тебе сказать, что мы — не семья. Что мы никогда не были семьей. Для того, чтобы создать семью, мало родить ребенка. Как бы то ни было, та «семья», о которой ты так мечтала, разрушилась. И кто ее разрушил?
— ТЫ ЗАКОНЧИЛА?
Слезы одна за другой бежали по лицу Барбары, высыхая на ходу, но Анна не могла остановиться. Она была не в состоянии думать, правильно или неправильно поступает.
— И не думай, что ты меня расстраиваешь. Я уже вдоволь наплакалась за свою жизнь, а тебе не было до этого никакого дела. Твои мелкие ожидания стали для меня тюрьмой. Мне всего лишь хотелось быть актрисой. Но разве ты хоть как-то поддержала меня в этом?
— Что я такого сделала? И чем я заслужила все это? — тихо проговорила Барбара, прекратив делать салат и смахнув слезы с лица.
— Я тебе скажу, что ты сделала… — прошипела Анна. — Я тебе скажу, ты… Остается только благодарить Бога, что у тебя не было больше детей. Потому что ты все испортила. Неудивительно, что ты не смогла завести еще детей. Должно быть, я была принесена в жертву. Потому что бог знал, что из тебя получится дерьмовая мать.